Я оче люблю читать, но на книги как-то налипает время живьём - гораздо больнее, чем на игры. Кроме того, зачитываюсь я редко, а от беспорядочного, порожнего чтения мне становится плохо, поэтому читаю вынужденно и натянуто, т. е. вдумчиво и медленно, с максимальной пользой и минимальной скоростью. Такая диспозиция привела меня в каком-то оче нежном возрасте в состояние ужаса, когда я понял, что не прочитаю все книги на свете. Я пытался посчитать, сколько успею до своей смерти: эти цифры не впечатляли вообще. Я хватался после этого за всё подряд в странной убеждённости, что значение имеет только процесс. Такое иррационально-сакральное отношение к занятию повлияло на меня невероятно: во-первых, я стал выбирать книги тщательнейшим образом; во-вторых, у меня не получается читать меньше существенной группы книг за раз; в-третьих, жадность до чтения циклично возвращается ко мне в течение жизни - внезапно меня накрывает глухая, сосредоточенная паника, главным следствием которой является то, что я проверяю и обновляю свой список и рутинно читаю по таймеру даже в самые занятые дни. Ниже - маленький отчёт по нынешней ситуации.
Случайно наткнулся на ролик бибиси о целой стайке пишущих любовные романы дам (репортёр прилежно перечисляет их имена - Лора, Лена...), которые живут вместе в одном доме со своей женой, потому что все являются псевдонимами дональда роланда - по-стахановски плодовитого писателя, угодившего в скупые лапы британского книжного бизнеса. Похожий на молодого, слегка упрощённого орсона уэлса, он спокойно рассказывает, как пишет так называемые "библиотечные романы". В двух словах: люди простых потребностей ещё ходили в библиотеки, поэтому те на государственные деньги закупали новые дешёвые книги, и малая часть этой закупки оседала в руках авторов - никаких роялти, ничего. Поэтому если ты хотел зарабатывать на свой средний класс, приходилось выдавать несколько книжек в месяц. Если ты не справлялся, то приходилось работать на другой основной работе - как второй герой ролика, например, который спешил опорожнить мусорные баки, чтобы скорее прибежать домой и сесть за стол. Но дональд справлялся окей: поставив последнюю точку, он зачитывал последний абзац своей жене, получал похвалу, вставлял чистый лист - и сразу же принимался за новую вещь, первым делом придумывая название. Сейчас, говорит он, издатель хочет про медсестёр и врачей, эта моя текущая тема. Примеры её раскрытия, найденные мною из пагубного любопытства, ужасают и захватывают дух одновременно, как хороший би муви: Nurse Errant (1969), Nurse in Danger (1969), Nurse in Jeopardy (1969), The Nurse Investigates (1969), Part-time Nurse (1969), Prescription for a Nurse (1969), Temporary Nurse (1969), Tropical Nurse (1969), Wayward Nurse (1969), Case Nurse (1970), Cruise Nurse (1970). Журналист интересуется, хотел ли роланд когда-нибудь написать большой, серьёзный роман на века. Да, говорит он, в молодости. А как он относится к своим книгам? Нормально относится, это хорошее развлечение. Говорят, впрочем, что со временем то ли законы поменялись, то ли конъюнктура, и стало полегче. С нашей перспективы хорошо видно, что он вскоре перешёл преимущественно на вестерны, распустив всех своих дам, и даже робко пописывал научную фантастику про корабли, как в стартреке. Умер дональд недавно, в конце эпидемии, оставив после себя около пятидесяти псевдонимов и пятиста книг наследия, некоторые из которых продаются на амазоне и даже имеют отзывы. Из этого набора я и выбрал Nightmare Planet, чтобы почитать. Где-то десять процентов сейчас. Капитан только что попросил скормить компьютеру команды на снижение скорости, бортовой инженер пообещал доложить по коммутатору, когда будет готово, и щёлкнул рычаг на линии.
Полное собрание рассказов борхеса, процентов тридцать. Набоков считал этого человека носителем бесконечного таланта, в лабиринтах которого дышится легко и свободно. Они с верой были в восторге, но потом, правда, обнаружили, что залезли на бельведер, с которого открывается чудесный вид, но дома под ним нету. Что бы владимир владимирович не имел в виду, всё равно можно упрекнуть его в том, что он подзажрался. Хотя понять тоже можно: я больше пары рассказов за раз не могу взять. Так было написано в советской энциклопедии про десерты: легко усваиваемое изделие с повышенным содержанием сахара и жира.
Андре Моруа, История франции, процентов сорок, перед великой французской. Блестящий совершенно труд, оче осознанный, наполненный людьми, которых не выливают вместе с водой, и властью идей, которая тащит. Всего этого оче не хватает нашей российской (читай: советской) школе.
Две оче специфические книги на секретную тему, одна побольше, другая поменьше.
Эпилоги хомстака, процентов 25. Это висяк, причём совершенно незаслуженный. Я его закрою после борхеса.
Отелло на английском. Я честно пытаюсь понять, что пишет автор, перед тем как справляться у перевода лозинского. Это похоже на пазл, сборник задач, к которому возвращаешься под кофе. Второй: я гамлета уже пропахал. И да будет вам, между прочим, известно, что я побеждаю достаточно часто, чтобы упрекнуть лозинского в лукавстве.
Бесконечная история на немецком, 63 процента. Мб видели по телеку в детстве кукольных уродов и пацана, который катался на белом вытянутом драконе и восстанавливал вселенную из песчинки. Оче известная сказка, оказывается, которой зачитываются на родине даниэля кельмана. Вообще, конечно, этот язык настолько гнёт мой мозг, что французский по сравнению с ним - как вариант английского, как маслице. Моей первой книгой на французском, кстати, будет призрак оперы, я уже присмотрел.
Тёмные начала - просто слушаю.
От
Canis Latrans ·
