Pirattt

Привет всем! Хочу поделиться с вами первой главой моей новеллы «Чернильный горизонт» хочу понять стоит ли писать дальше заранее спасибо вам за вашу реакцию! Глава 1: Анализ невозможного Харуто Танака верил в логику. В его мире всё подчинялось законам: если отец задерживается в студии до двух ночи, значит, утром он будет раздраженным. Если мать проверяет тетради младшеклассников, в доме будет пахнуть дешевой типографской краской и чаем. Мир был предсказуем. До этого вторника. — Харуто-кун! Подожди! Голос Ханы Ито прозвучал в пустом коридоре как внезапный аккорд среди тишины. Харуто замер у своего шкафчика для обуви. Он не привык, чтобы к нему обращались по имени — обычно он был для одноклассников просто «тем парнем с последней парты». Хана подбежала к нему, тяжело дыша. Её карие глаза блестели, а пара каштановых прядей выбилась из прически. — Ты выронил это в классе, — она протянула ему тетрадь по математике. — Спасибо, — Харуто едва заметно кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. — Извини, что тебе пришлось бежать. В этот момент Хана неловко поправила свою сумку, и из неё на кафельный пол выскользнул альбом в плотной обложке. Он раскрылся на середине, и страница затрепетала от сквозняка. Харуто наклонился, чтобы помочь, и на мгновение «завис», как старый компьютер. На рисунке был изображен школьный двор. Детально, профессионально — Хана действительно была звездой кружка искусств. Но странным было содержание. На рисунке Харуто стоял посреди двора, прикрывая голову портфелем, а вокруг него в воздухе зависли... осколки стекла. Огромное окно библиотеки на втором этаже было разбито вдребезги. В углу страницы аккуратным почерком была выведена дата: 20 апреля. «Завтра», — пронеслось в голове Харуто. — Харуто, отдай, пожалуйста, — голос Ханы изменился. В нём больше не было привычной жизнерадостности. Теперь там звучал страх. Он поднял взгляд. Хана стояла неподвижно, её пальцы дрожали. — Почему завтрашняя дата? — тихо спросил он, протягивая альбом. — И почему я? — Это просто... фантазия, — Хана быстро выхватила скетчбук и прижала его к груди. — Акира говорит, что у меня слишком живое воображение из-за её гороскопов. Не бери в голову. Она развернулась и почти убежала к выходу, где её уже ждали Хоши и Акира. Харуто видел, как Хоши — высокая, стройная, настоящая модель — что-то строго спросила у подруги, бросив на Харуто подозрительный взгляд. — Эй, Харуто! Ты чего застыл, как манекен? — Сато хлопнул его по плечу так сильно, что Харуто чуть не упал. — Пошли в аркады, я сегодня в ударе! Харуто посмотрел на чистое, безоблачное небо за окном. — Сато... Завтра обещали дождь? — Какой дождь, бро? Солнце плюс двадцать! Погнали, — Сато потащил его к выходу. Но Харуто не двигался. В его голове, привыкшей к цифрам и фактам, всплыла одна неучтенная переменная: на рисунке Ханы на его часах было ровно 15:15. На настенных часах в прихожей было 18:30, когда Харуто переступил порог дома. Тяжелый щелчок замка прозвучал как точка в конце длинного, запутанного предложения. — Я дома, — негромко произнес он, снимая школьный пиджак. Из кухни доносился привычный шум: шкворчание масла на сковороде и мерный стук ножа о доску. Мать выглянула в коридор, вытирая руки о передник. Её лицо выглядело уставшим после целого дня с младшеклассниками, но при виде сына она попыталась улыбнуться. — С возвращением, Харуто. Как прошел день в школе? Что-то ты поздно сегодня. Харуто замер на мгновение, вешая сумку на крючок. Перед глазами на долю секунды вспыхнул тот рисунок — осколки стекла, его собственное лицо, выведенное тонким карандашом, и дата «завтра». — Всё хорошо, мам. Обычный день, — он старался, чтобы голос звучал ровно. — Просто... у меня не очень много сил сегодня. Я побуду у себя, ладно? — Ты даже не заглянешь на кухню? Я готовлю твой любимый рис с карри. — Чуть позже. Сейчас я хочу просто тишины. Он зашел в свою комнату и закрыл дверь. Обычно Харуто сразу садился за уроки или открывал ноутбук, но сегодня он не мог найти себе места. Ему нужно было чем-то занять руки, чтобы заглушить тревожные мысли. Он начал убираться. Методично, как по алгоритму, он расставлял книги на полке по алфавиту, протирал пыль с рабочего стола, аккуратно складывал одежду. Эта рутина всегда помогала ему успокоиться. «Если я наведу порядок здесь, возможно, порядок вернется и в мою голову», — думал он. Но стоило ему закрыть глаза, как он снова видел испуганный взгляд Ханы. Она не была похожа на сумасшедшую. И её альбом не был просто книгой для эскизов. Харуто, который всегда верил только фактам, внезапно поймал себя на мысли, что он верит ей. И эта вера пугала его больше, чем само предсказание. — Харуто, ужин готов! — голос матери из-за двери заставил его вздрогнуть. Он спустился вниз. Ужин прошел в почти полном молчании. Телевизор в гостиной негромко бормотал новости, мать что-то рассказывала о новом ученике в её классе, а Харуто просто механически двигал палочками, едва чувствуя вкус еды. — Спасибо, мам. Было очень вкусно, — он встал, собираясь унести тарелку. — Харуто, подожди, — мать мягко коснулась его руки, когда он проходил мимо. Её взгляд стал серьезным и проницательным, как всегда бывает у учителей. — Может быть, тебе всё-таки нужна помощь? Ты сам не свой. Что-то случилось в школе? Кто-то тебя обидел? Харуто замер, глядя на её доброе, изборожденное мелкими морщинками лицо. На секунду ему захотелось рассказать всё: и про альбом, и про дату, и про этот липкий страх. Но он знал — она не поверит. Она скажет, что это просто стресс из-за экзаменов. — Всё нормально, мам, — он заставил себя выдавить слабую улыбку. — Просто немножко устал. Первый год в старшей школе оказался сложнее, чем я думал. Я пойду, мне нужно немного отдохнуть. — Хорошо... — она медленно убрала руку, но в её глазах осталось беспокойство. — Если захочешь поговорить — я здесь. И папа обещал вернуться пораньше, если хочешь дождаться его. — Нет, я лягу пораньше. Спокойной ночи. Вернувшись в комнату, Харуто выключил свет и сел на кровать. Он посмотрел на часы на телефоне. До наступления «завтра» оставалось всего несколько часов. — Я просто не пойду в библиотеку, — прошептал он в темноту, сжимая одеяло. — Я просто обману этот рисунок. Это же логично, верно? Если меня там не будет, ничего не произойдет. Но где-то в глубине души он понимал: если этот альбом действительно «рисует» будущее, то судьба найдет способ затащить его в кадр. В 7:00 тишину комнаты разрезал резкий звон будильника. Харуто зажмурился, чувствуя, как реальность тяжелым грузом ложится на плечи. Он неохотно протянул руку, нащупал телефон и выключил звук. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок. В голове всплыл вчерашний вечер и тетрадь Ханы. «Сегодня 20 апреля», — подумал он. Он встал и отправился в душ. Холодная вода помогла смыть остатки тревожного сна, но не само предчувствие. Переодевшись в школьную форму, Харуто спустился на кухню. — Доброе утро, мам. Доброе утро, пап. Отец сидел за столом, одной рукой придерживая чашку кофе, а другой быстро листая какие-то раскадровки на планшете. Его глаза покраснели от недосыпа. Новый проект в студии явно выжимал из него все соки — в последнее время Харуто видел отца чаще сгорбившимся над эскизами, чем улыбающимся. — Доброе утро, Харуто. Выспался? — спросила мать, расставляя тарелки с завтраком. — Да, всё хорошо, — соврал он, садясь за стол. Отец внезапно поднял взгляд от планшета, посмотрел на сына, будто хотел что-то сказать, но тут же взглянул на настенные часы и вскочил. — Спасибо, любимая! — он быстро поцеловал жену в щеку и схватил свой портфель. — Мне уже пора, а то опоздаю на летучку. Режиссер сегодня в ярости из-за задержек по кадрам. — Хорошего рабочего дня, дорогой! — отозвалась мать. Отец уже в дверях обернулся к Харуто: — Учись прилежно, сын. Скоро увидимся. Дверь захлопнулась. В кухне стало тише. Мать присела напротив Харуто, внимательно изучая его лицо. — Харуто, ты точно в порядке? Вчера ты выглядел совсем измотанным. — Да, мам, правда. Вчера просто был тяжелый день, но сегодня я чувствую себя лучше. Спасибо за завтрак, я пойду одеваться. К восьми уже нужно быть в школе. Он быстро доел, стараясь не встречаться с матерью взглядом. Каждый его шаг был механическим. Он надел куртку, закинул рюкзак на плечо и вышел из дома. На улице было непривычно ясно. Солнце заливало улицы Токио, и в этом ярком свете вчерашние страхи казались глупой фантазией. «Осколки стекла? Дождь? В такой солнечный день?» — Харуто усмехнулся про себя. — «Наверное, Хана просто любит драму. А я, как дурак, повелся на рисунок». Но стоило ему подойти к школьным воротам, как он увидел Сато. Тот стоял у входа, активно переписываясь с кем-то в телефоне, и, заметив Харуто, широко заулыбался. — Эй, Харуто! — Сато подбежал к нему. — Помнишь, что я говорил? Сегодня в три часа в библиотеку, без вариантов. Мне кровь из носу нужно дописать этот реферат, а ты у нас лучший в истории. Харуто почувствовал, как по спине пробежал холодок. Солнце всё еще светило, но слова друга прозвучали как щелчок взводимого курка. — Сато... а может, в классе посидим? Или у меня дома? — предпринял последнюю попытку Харуто. — Не-а, в библиотеке тише, да и все книги под рукой. Не дрейфь, за час управимся! Сато потащил его внутрь школы. Проходя по коридору, Харуто случайно столкнулся взглядом с Ханой. Она стояла в окружении Акиры и Хоши. Хоши что-то увлеченно рассказывала, поправляя свои идеальные волосы, но Хана не слушала. Она смотрела прямо на Харуто. В её руках не было альбома, но то, как она сжимала лямку сумки, выдавало её с головой. Она знала. Она тоже ждала этого часа. Уроки тянулись бесконечно. Учителя что-то монотонно объясняли, мел скрипел по доске, но для Харуто все звуки сливались в белый шум. Он то и дело поглядывал на наручные часы, следя за тем, как секундная стрелка неумолимо приближает его к отметке «15:15». Чтобы хоть как-то отвлечься от липкого чувства тревоги, он невольно посмотрел на Хану. Она сидела через два ряда от него и что-то быстро рисовала в маленьком блокноте. Её плечи были напряжены. В голове Харуто всплыл день их первого знакомства. Это было в начале учебного года, в сентябре. Тогда он только поступил в старшую школу и надеялся остаться абсолютно незаметным. Это случилось в школьном коридоре. Харуто, уткнувшись в книгу, не заметил, как Хана, смеясь и о чем-то споря с Хоши, вылетела из-за угла. Столкновение было неизбежным. Харуто отлетел к стене, а его очки съехали на кончик носа. — Ой, прости-прости! Я тебя совсем не заметила! — Хана тут же протянула ему руку, сияя своей фирменной «солнечной» улыбкой. Харуто, который терпеть не мог привлекать внимание (а на них уже смотрела половина коридора, включая высокомерную Хоши), проигнорировал её руку. Он быстро поднялся, поправил очки и, даже не взглянув на девушку, холодно бросил: — В следующий раз смотри, куда бежишь. Коридор — это не беговая дорожка. Улыбка Ханы тогда мгновенно погасла. Она выглядела так, будто её ударили. — Эй, полегче, умник! — вмешалась тогда Хоши, приобняв подругу за плечи. — Она же извинилась. Мог бы быть и повежливее. Харуто просто развернулся и ушел, оставив их позади. Он слышал, как Хоши что-то ворчала ему вслед про «тихих задротов», а Хана лишь тихо вздохнула. Это было максимально неудачное начало: он выставил себя грубияном перед самой популярной компанией школы, хотя на самом деле просто запаниковал от неожиданного контакта. Резкий звон колокола на перемену выдернул его из воспоминаний. — Харуто-кун? — раздался тихий голос совсем рядом. Он вздрогнул. Хана стояла у его парты. Подруг рядом не было. Она выглядела так, будто не спала всю ночь. — Послушай... насчет того рисунка, — она понизила голос до шепота. — Я знаю, ты считаешь это глупостью. Но, пожалуйста... сегодня после уроков... просто уйди домой сразу. Что бы ни случилось. В её глазах не было ни капли той обиды за их первую встречу. Только искреннее, почти отчаянное беспокойство. — Почему ты это говоришь? — Харуто пристально посмотрел на неё. — Откуда ты вообще взяла этот альбом? Хана хотела что-то ответить, её губы дрогнули, но в этот момент к ним подошел Сато, громко хлопая в ладоши: — О, Ито-сан, привет! Харуто, ты готов? У нас план «Библиотека» стартует через десять минут! Хана побледнела и, не сказав больше ни слова, быстро отошла к своей парте. Харуто проводил её взглядом, чувствуя, как логика в его голове начинает давать сбои. На часах было 14:50. Харуто поддался напору Сато. Мысли о логике и предостережениях Ханы разбивались о железную хватку лучшего друга. Уходя, Харуто кожей чувствовал на себе взгляд Ханы — тяжелый, полный немого отчаяния. Она стояла у окна класса, прижав альбом к груди, будто это был не блокнот, а заряженное оружие. Пока они шли по коридорам к библиотеке, Сато что-то увлеченно рассказывал о новых тактиках в мобильном шутере, но Харуто его почти не слышал. В ушах шумело. Чтобы унять дрожь в руках, он невольно вспомнил тот самый день в третьем классе младшей школы, когда всё началось. Он тогда сидел на последней парте, пытаясь буквально слиться с пейзажем за окном. В классе было шумно, дети носились друг за другом, а Харуто просто хотел, чтобы его не замечали. Но вдруг тень перекрыла свет. — Привет! Я Сато, а тебя как зовут? — перед ним стоял высокий для своего возраста, крепкий мальчишка с широкой, обезоруживающей улыбкой. — М-ме... меня? — Харуто вздрогнул, едва не выронив книгу. — Конечно тебя, а кого еще! — Сато засмеялся, бесцеремонно придвинув стул. — Меня Харуто... — Харуто? Приятно познакомиться! Чем занимаешься? — Ну... мне нравится читать, — тихо ответил он, надеясь, что Сато сейчас потеряет интерес. — Читать? Это же такая скука! — Сато закинул руки за голову. — А в игрульки играешь? В приставку там, или на телефоне? — Не... не играю. — О-о-о, ну так давай я тебе покажу, во что играю! — Сато вытащил портативную консоль. — Смотри, это просто улет! Так началась их дружба. Сато стал щитом для Харуто, оберегая его от насмешек сверстников, а Харуто стал «мозгом» их дуэта, помогая другу с учебой. Два противоположных полюса, которые магическим образом притянулись друг к другу. Они подошли к массивным дверям библиотеки. Харуто зажмурился, но... тишина. Сато дернул ручку. Закрыто. Он дернул еще раз, сильнее. — Да ладно! «Закрыто на инвентаризацию»? — Сато с досадой пнул косяк, указывая на небольшую табличку. — Блин, Харуто, зря перлись! Прийдеться дома дописать. Харуто выдохнул. Огромный камень, давивший на грудь со вчерашнего вечера, наконец рухнул вниз. «Она ошиблась. Альбом ошибся. Это просто бумага!» — ликовал он про себя. Вера в логику и здравый смысл вернулась с удвоенной силой. — Пошли домой, Сато, — Харуто почти светился от облегчения. — Я помогу тебе с рефератом по видеосвязи. Они вышли на школьный двор. Солнце всё еще ярко светило, но внезапный порыв ветра поднял в воздух сухие листья. Харуто шел спиной к зданию школы, обсуждая с Сато планы на вечер. — Харуто, берегись!!! — этот крик, пронзительный и срывающийся на ультразвук, заставил всё внутри похолодеть. Харуто обернулся и замер. Мир замедлился. Над его головой, прямо из окна второго этажа, со свистом вылетало огромное панорамное стекло библиотеки. Оно падало плашмя, сверкая на солнце, как гигантское лезвие гильотины. Он не успевал. Его ноги будто вросли в асфальт. В следующую секунду что-то маленькое, но невероятно сильное врезалось в него сбоку. — А-а-а! — Харуто повалился на траву, чувствуя на себе тяжесть другого тела. ДЗЫНЬ! Звук разбитого стекла был оглушительным. Миллионы острых осколков вонзились в землю в паре сантиметров от его ног, осыпав их мелкой стеклянной крошкой. Харуто открыл глаза. Над ним, тяжело дыша, лежала Хана. Её волосы были растрепаны, а в глазах застыл такой первобытный ужас, какого он никогда не видел. Весь двор замер. Десятки учеников, Хоши, Акира и даже Сато стояли с открытыми ртами, глядя на разбитое вдребезги окно и двоих подростков на траве. — Харуто... живой? — прохрипела Хана. Она не стала ждать ответа. Увидев, что на них устремлены взгляды всей школы, она вскочила, мертвой хваткой вцепилась в руку Харуто и потянула его за собой. — Бежим! Быстрее! Она тащила его прочь со школьного двора, мимо ошеломленного Сато, мимо ворот, прочь от этого места. Харуто бежал за ней, спотыкаясь и не чувствуя ног. Единственное, что он понимал в этот момент: логика мертва. Альбом не просто рисует будущее. Он его диктует. Когда они наконец остановились в тихом переулке за несколько кварталов от школы, Хана отпустила его руку и буквально рухнула на скамейку, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали. — Хана... — он резко поднял голову, его глаза расширились. — Какой же я идиот. Хана вздрогнула от его резкого тона и вопросительно посмотрела на него. — На рисунке... — Харуто судорожно вздохнул. — На рисунке я стоял на улице. Я видел траву, видел забор. Но я так сильно испугался вчера, что просто напутал всё в голове. Мой мозг сам достроил картину: «раз библиотека, значит я внутри». Я был так уверен, что смогу обмануть судьбу, просто не зайдя в здание... Он сжал кулаки, чувствуя злость на самого себя. — Если бы я не запаниковал, если бы я проанализировал рисунок точнее, я бы понял, что опасность ждет меня именно снаружи. Я сам пришел в то место, которое было нарисовано, думая, что спасаюсь. Хана подошла ближе и мягко коснулась его плеча. — Ты не виноват, Харуто. Никто не может сохранять спокойствие, когда видит собственную смерть на бумаге. Даже я... когда я вижу новые страницы, я забываю, как дышать — Харуто посмотри… Хана раскрыла альбом на том злополучном рисунке. Харуто посмотрел на рисунок. Карандашные линии всё еще были свежими, но теперь на них была изображена Хана, толкающая его в сторону. Она перелистнула несколько страниц назад, к дате 15 марта. — Когда я открыла его впервые, я увидела этот набросок. Мужчина в костюме, летящий вниз с крыши офисного здания. Я подумала: «Какая мрачная фантазия у того, кто это рисовал». И забыла. Но 15 марта... я шла мимо торгового центра «Акасака», и вдруг — этот звук. Глухой удар об асфальт. Люди кричали, кто-то вызвал полицию... А я просто стояла и смотрела на его галстук. Точно такой же, как в альбоме. Хана закрыла глаза, и слеза скатилась по её щеке. — С тех пор каждую неделю... новый рисунок. Женщина, попавшая под машину. Старик, у которого случился приступ в парке. Я пыталась их найти, предупредить, но рисунки появляются всего за пару часов до события. Я никогда не успевала. До сегодняшнего дня. Харуто стоял неподвижно. Его аналитический ум, который всегда искал рациональное зерно, сейчас лихорадочно выстраивал связи. — Но почему я? — тихо спросил он. — Все те люди были незнакомцами. Почему теперь в альбоме появился твой одноклассник? — Я не знаю, — Хана покачала головой. — Но когда я увидела тебя на странице вчера вечером... я не смогла просто смотреть. Я не хотела, чтобы ты стал еще одной записью в этой книге смерти. Харуто подошел ближе и осторожно взял альбом из её рук. Бумага на ощупь была странной — слишком плотной и какой-то... теплой, словно внутри неё текла кровь. — Послушай, — Харуто посмотрел Хане прямо в глаза. — Мой отец работает в студии, он всю жизнь имеет дело с изображениями и смыслами. Мать учит детей логике. Но то, что произошло сегодня — это не логика. Это система. А у любой системы есть правила и источник. Он перелистнул страницу. Следующий лист был абсолютно чистым, но в самом низу уже начала проявляться едва заметная серая линия — контур чего-то нового. — Мы не можем это так оставить, — твердо сказал Харуто. — Если альбом начал показывать людей из твоего окружения, значит, следующей можешь быть ты. Или Сато. Или твои подруги. Мы должны понять, почему он у твоей матери и как остановить эти рисунки. Хана вытерла слезы и шмыгнула носом, удивленно глядя на Харуто. Она привыкла видеть его тихим и незаметным, но сейчас в его карих глазах светилась решимость, которой позавидовал бы даже Сато. — Ты... ты действительно поможешь мне? Даже после того, как я едва не подставила тебя под стекло? — Ты спасла мне жизнь, Хана, — Харуто едва заметно улыбнулся, и это была его первая искренняя улыбка за долгое время. — Математика проста: я твой должник. Давай изучим это «проклятие» вместе. В этот момент телефон Харуто завибрировал. Это был Сато. Наверняка вся школа уже гудела о случившемся. — Нам нужно место, где нас не найдут, — сказал Харуто. — И нам нужно проверить старые вещи твоей матери еще раз. Там может быть ответ, почему она хранила это. Они еще не знали, что за углом переулка, скрытая в тени зданий, за ними наблюдает фигура в школьной форме. Прижимая к груди свои астрологические карты, провожала их взглядом. Её лицо было бледным. — Звезды не лгали, — прошептала она.