BonAntonio X

Я тоже не смотрю, но обращал внимание между делом, когда телек был включён на работе. Без понятия, как это работает. Видимо, на иностранные слова закон не распространяется? Ещё раздражает, когда по ТВ слышишь «кайфую» и т.п.

У нас по ТВ точно так же не шибко стесняются употреблять «F*ck», те же «Камеди Клабы» всякие.

Я и так помню, образы любимых вещей всегда в моей голове. Мне уже и плеер для музыки не нужен: важные композиции играют в сознании и без него.

Всё просто: я добавил один раз и больше не смотрю туда почти. Меняю очень редко, и меня это не беспокоит.

Да, клюква в серии была отборнейшая, и её было много. Путин, самбо, Кремлёвская западная школа, медведи, крепкий русский мат без цензуры, стереотипы о русских типажах и так далее. У Зины Пустоты (Zina Void или Boyd - наверное, от русского «бой») довольно неплохая русская речь. А вот про суровость сибирской тундры, упомянутую в обсуждаемом эпизоде, избалованные москвичи вряд ли знают на собственном опыте. Ну, на то это и «клюква»...

Юмор не про аниме, а в аниме. Когда талант сейюшек зашкаливает:

Пользователи АФ и их песочницы, а имена пёселям придумайте сами:

Всем любителям черепах посвящается, от фанатов с любовью, так сказать. Бесплатно и без смс:

И это хорошо, имхо. Вампирка мне в целом понравилась: ощущения, как будто в «Vampire the Masquerade» только что поиграл. Ход мыслей и манера действий точно вампирские у неё. А пророчество добавляет мистического весу всему, что происходит, и всем, кто в это вовлечён. Ещё товарищ Годнов стоит упоминания, всегда приятно видеть соотечественников в аниме. И анимация мне в «Cop Craft» что-то не сильно нравится: я постоянно вижу эти хитрые ходы аниматоров, когда статичный кадр пытаются замаскировать под анимацию, а получается это сделать не очень, и иллюзия испаряется.

Сериал тоже неимоверно понравился, но писать про него боюсь: во-первых, придётся пересмотреть снова, а во-вторых, я просто захлебнусь искать, проверять и уточнять все местные детальки культурного, эзотерического, географического и прочего толка. Очень много всего Икухара уместил в сериал, как обычно. Ну, а стилистическая составляющая тут безупречна. И, разумеется, в разборе первых двух серий я не всё угадал.

«Punch Line», 2015 Выходной. Просто днём включил первую серию и как-то незаметно посмотрел весь сериал! Яркий, сочный, насыщенный, лёгкий, озорной, неожиданный - у меня только такие эпитеты. Итак, что у нас тут? Картинка в целом и дизайн персонажей в частности, в которые вложили душу.Дерзкий, энергичный и футуристично звучащий танцевальный саундтрек от композитора, на которого никогда раньше не обращал внимания, хотя послужной список его при ближайшем рассмотрении впечатляет: столько именно открывающих и закрывающих песен к достаточно громким сериалам через него прошло, оказывается. Но как музыкальный продюсер дядька, похоже, ещё гораздо более успешен: как вещает MAL, он наиболее успешный японский музыкальный продюсер и вывел танцевальную музыку в японский мейнстрим - вот честно, в OST'е это чувствуется.Задорный и озорной OP, уже более лиричный ED.Опытные актёры озвучки: Кугимия Риэ, Томацу Харука, Марина Иноуэ - уже «вау», а ведь я только по верхам пробежался.Полный резких поворотов сюжет, запутанный и раскрываемый зрителю в духе визуальных новелл, в одну из которых вскоре данный оригинальный ТВ-сериал и адаптировали. И не смотрите на вездесущие трусы: хоть один из вариантов русского названия и считает, что суть в них, - не верьте! Сила в Правде!Безудержный и необычно поданный супергеройский экшн, мягкая эротичность повседневных сцен, слегка подтрунивающее персонажей истории ироничное чувство юмора, до последнего скрываемая от зрителя драма, шаг за шагом вскрываемая по мере знакомства с героями истории, ограниченными практически одной лишь только сценой маленького общежития, вокруг которого в итоге закручивается тем не менее заговор, по сути, мирового масштаба.Нарастающее с каждой серией аниме-безумие и очень правильный горьковато-светлый финал с чисто мужским поступком и торжеством справедливости с ответственностью, аж чуть не прослезился. Теперь обязательно заграбастаю себе игру, наверное, на Виту. 10 из 10. А вот и OP с ED: Скрытый текст

С места событий: «Как зародилось аниме? История мира покемонов» — Юлия Магера Очень повезло накануне узнать о проведении данного мероприятия, посвящённого новой неплохой серии «покемонистых» футболок UT GRAND PRIX 2019 магазина Uniqlo, так что заставил себя съездить к месту событий в ТРК «Атриум» и совершенно не пожалел: лекция выдалась исключительно приятной и воодушевлённой, лаунж-зона организовавшего всё Музея современного искусства «Гараж» в Uniqlo была весьма плотно усажена посетителями, а Юлия Магера с интернет-портала «Мангалекторий», лично мне уже знакомая по серии встреч с Риёко Икэдой, очень интересно и увлечённо раскрыла обозначенный в заголовке материал, по которому сейчас и пробежимся, покуда впечатления ещё свежи. Итак... Хотя название «Как зародилось аниме? История мира покемонов» и не противоречит никоим образом содержанию лекции, ведь облачает собой её начало и конец, посвящена последняя была скорее эволюции и смещению акцентов идейного содержания японской анимации на протяжении всего её развития, поворотным моментом в котором был приход в индустрию «бога манги» Осаму Тэдзуки, результатом чего явился перенос ударения с истории в целом, где персонаж был лишь одним из структурных её элементов и зависел от неё, на самого персонажа истории, который теперь оказался способен существовать, быть узнаваемым и популярным вне неё и сам по себе + сам стал не менее сложной системой, собираемой и разбираемой, точно так же, как и целые истории до этого, из множества разнообразных элементов, образов и идей, новых и заимствованных из широкого круга источников, с тем, чтобы рождать в новой среде существования невиданные ранее смыслы и вызывать у своей целевой аудитории неслыханный ранее отклик. Венцом этого рассуждения, начавшегося с беглого обзора первых представителей японской анимации, стал анализ образа, наверное, самого популярного и известного покемона - Пикачу. И это такая химера, скажу я вам, что диву даёшься! Да и вообще интересных фактов о том и этом было много — каждый в обсуждаемой лекции почерпнул бы для себя что-то новое. Ну, а теперь остановимся на всём подробнее и по порядку, ведь у меня шесть страниц конспекта! Начала свою речь лектор Юлия Магера с беглого, ввиду скупости имеющейся информации, упоминания не сохранившихся до наших дней ранних представителей японской анимации вроде «Рассказа о привратнике Мукудзо Имокаве» («Imokawa Mukuzo Genkanban no Maki») 1917-го года выпуска режиссёра Отэна Симокавы, вслед за чем последовал гораздо более подробный рассказ о считающемся первым или одним из первых образчике в ту пору носившей ещё название «манга-эйга» («кинокомикс») японской анимации— «Namakura Gatana» («Тупой меч») режиссёра Дзюнъити Коути и всё того же 1917-го года (по данным других источников, первым было «Katsudou Shashin»). Данный короткометражный мультфильм был около десяти лет назад чудесным образом обнаружен в антикварном магазине и отреставрирован Национальным центром кино Национального музея современного искусства в Токио. Простой и понятный даже без утерянной ныне закадровой речи рассказчика сюжет «Тупого меча», включение туда японской традиции «тамэсигири» («пробный удар мечом»), легко узнаваемые образы самурая или слепого музыканта, эксперименты с приёмами театра теней и немого кино, речевые пузыри, анимированные нотные знаки для обозначения игры на музыкальном инструменте и ставка на примитивную комичность и простую мораль показываемых ситуаций — в таких средствах аниматоры того времени искали ответы на вопрос, как отобразить историю анимационными средствами. Похожие закономерности прослеживаются и в прочих подобных работах того времени, среди которых можно выделить «Краба и обезьяну» (1917) или «Урасиму Таро» (1918) режиссёра Китаямы Сэйтаро по одноимённым японским народным сказкам (раз и два), а среди более поздних примеров — «Деда Кобутори» 1929-го года плодовитого режиссёра Мураты Ясудзи и снова по мотивам народной сказки, вариация которой встречается и в британском фольклоре, если верить книжке «Японская нечисть. Ёкаи и другие» А.В. Власкина, где «Дед Кобутори» также был коротко освещён в главе про Тэнгу. В основе всех трёх работ положены уже фольклор и его сказочные герои, которые, впрочем, в силу своих особенностей тоже близки и понятны каждому, как понятна и мораль таких историй. В сохранившейся версии «Деда Кобутори», помимо всего прочего, присутствует музыкальное сопровождение, а куда более осмысленная история рассказывается на манер немого кино посредством текстовых вставок с нарративом и диалогами, причём теперь это уже не эксперимент, а вполне освоенная техника, учитывая то, что она положена в основу. Никуда не делся и театр теней, да и детализация картинки возросла в сравнении с предыдущими примерами, а, впрочем, смотрите сами: В японские 40-е анимационная продукция Страны восходящего солнца по понятным причинам отличалась новыми элементами идейного содержания. Для работ этого времени были характерны пропагандистская направленность, военные мотивы и политическая карикатура, притом на произведения народного творчества ссылаться они не перестали. Яркими примерами этому будут «Momotaro no Umiwashi» («Морские орлы Момотаро») 1943-го года и «Momotaro: Umi no Shinpei» («Божественные моряки Момотаро») 1944-го режиссёра Мицуё Сэо. В названиях обеих работ фигурирует «персиковый мальчик» Момотаро из народных сказок, а в самих фильмах отдельные нации и их качества сопоставляются с оными у животных и мифических существ: так, японцы за свою преданность сравниваются с собаками, а американцы — так и вовсе с чертями! Оба фильма прекрасно себя чувствуют на «YouTube» ( и ). Далее речь зашла о студии Тоэй, тогда ещё «Toei Douga» (от яп. «Douga» — «движущиеся картинки»), и её основателе Окаве Хироси, которым она позиционировалась как «студия Уолта Диснея на Востоке». На достижениях в анимации Диснея и строила свой успех студия Окавы Хироси, экранизируя в характерном западном стиле произведения японских и китайских легенд. Результатом такой политики стали анимационные фильмы «Каракули котёнка»(1957), «Легенда о белой змее» (1958), и «Путешествие на Запад» (1960). Все три можно свободно посмотреть на «YouTube» (раз, два и три), а у второго фильма отдельный исторический интерес представляет ещё и своего рода трейлер, в котором Окава Хироси лично представляет и обозревает свою анимационную студию, на чём Юлия Магера даже остановилась отдельно: Затем лекция плавно перешла к личности Осаму Тэдзуки, которому в ней была посвящёна значительная и чуть ли не основная часть — «бог манги» и один из пионеров современного аниме, как-никак. Бегло упомянув зажиточное детство этого художественного деятеля и первый его опыт вместе со студией Toei (упомянутое выше «Путешествие на Запад» является экранизацией тэдзуковской манги «Gokuu no Daibouken» и создавалась с непосредственным его участием), Юлия Магера вскоре перешла к тем новшествам, что этот человек привнёс в ещё зарождающуюся аниме-индустрию, и тому, как это всё до сих пор определяло и определяет её развитие на протяжении десятилетий. Были подмечены очевидные заимствования у Диснея (параллели между злой колдуньей из диснеевской «Белоснежки» (1937) и старухой-процентщицей тэдзуковского видения «Преступления и наказания» (1957), диснеевским «Mickey Mouse Outwits the Phantom Blot» (1939) и тэдзуковским «Shin Takarajima» (1947), и т.д.) и передовые находки тэдзуковской студии Mushi Production и первого её хита «Tetsuwan Atom» (еженедельный выход эпизодов, 20-минутный формат серии, экспериментирование с заимствованной на Западе лимитированной анимацией). Так, на примере отрывка из «Могучего Атома» были наглядно показаны как комичная анимация движений персонажей в стиле студии Уолта Диснея, так и её 6-кадровый характер, унаследованный от студии Ханна-Барбера. Помимо этого, лекцией были охвачены три принципа Осаму Тэдзуки и его же «Система знаменитостей». К первым относятся уже упомянутая лимитированная анимация (в противовес полной у Хаяо Миядзаки), принцип хранения материалов (создание и хранение целлулоидов с задними фонами, которые можно было неоднократно использовать в производстве анимации; вероятно, отсюда же привычка оставлять шаблоны эмоций и визуальные клише для себя и ассистентов с целью упрощения работы над объёмными проектами) и роялти (отчисления с продажи сопутствующих товаров, проще говоря). «Система знаменитостей» же представляет собой личную находку Осаму Тэдзуки, которая у прочих его коллег не особенно прижилась. Суть её в том, что репертуар авторских персонажей как бы является актёрами на манер кинематографа, подходящими на определённый круг ролей на усмотрение автора. Притом у персонажей от произведения к произведению могли меняться имена или внешность (сопоставление персонажей с животными), а некоторые из них так и вовсе были срисованы с реальных людей: узнаваемых актёров, друзей и коллег Тэдзуки, да и с него самого — в этом проявляется любовь «бога манги» к кинематографу, а отчасти и к театру Такарадзука, который любила и мать обсуждаемого художественного деятеля. Таким образом, многих персонажей автора можно повстречать в самых разных его работах. Юлия Магера приводит множество примеров этому явлению, среди которых Сапфир(«Принцесса-рыцарь», «Могучий Атом», «Блэк Джек») или Сикисима Кэнъити ( «Метрополис», «Император джунглей», «Новый остров сокровищ»). Следующая часть лекции охватила эпоху бума VHS и жанра «меха» в аниме, а также зарождения термина «отаку» (оказывается, самое первое засвидетельствованное появление термина относится к оригинальному аниме «Macross» (1982) — этот факт был в новинку и для меня самого, даже будучи знакомым с тайтлом), для которой впервые и как никогда раньше стала характерна концентрация внимания прежде всего на привлекательных персонажах, популярной музыке и айдол-певицах, нежели на самой рассказываемой истории. Всё это зачатки того, что сегодня принято называть фансервисом. И именно этот период (70-80-е), во многом наступивший благодаря активности Осаму Тэдзуки до этого, пожалуй, и стал поворотным в развитии аниме-индустрии, ведь именно тогда акцент в производстве анимации начинает смещаться с истории в целом на те отдельные элементы, которые обязательно вызовут отклик у своего потребителя, понравятся и запомнятся ему и будут им впоследствии узнаваться и собираться вновь в нечто новое. Юлия Магера приводит три периода развития этого процесса по мнению японского критика Хироки Адзумы: 45-70-е — период до постмодернизма (преобладание больших нарративов); 70-95-е — первый период постмодернизма (размыв больших нарративов, влияние творчества фанатов на итоговый продукт); с 95-го — второй период постмодернизма (собрание воедино многообразия базовых элементов с учётом предпочтений ЦА, малые нарративы).Первый период и большие нарративы уже были рассмотрены в статье до этого, а в связи с последним из них Юлия Магера привела пример из «Neon Genesis Evangelion» (1995), когда не понравившиеся поклонникам сериала эпизоды 25 и 26 были в итоге пересняты в фильм, известный как «The End of Evangelion»(1997). Этот же третий период ярко отражает концепцию деконструкции Жака Дерриды, когда образы создаются на основе деконструкции из многих заимствованных элементов, которые, перемешиваясь заново и внедряясь в новую среду, образуют новые значения и смыслы. Буквальным олицетворением этого принципа можно назвать одного из персонажей «One Piece» по имени Энель, в образе которого сочетаются Эминем и японский бог грома Райдзин, а дальнейшим развитием через призму «моэ» — Дэдзико из «Di Gi Charat», которая, будучи ещё и персонажем-маскотом магазина «Gamers», сочетает в своём образе целый ряд элементов-фетишей, вызывающих отклик своей ЦА: одежду горничной, бубенцы, кошачьи ушки и так далее. Будучи собраны в системы данных, накопленные базовые элементы формируют визуальный язык и впоследствии могут применяться для создания целых типажей персонажей, примерами чего в лекции указываются Ичиго Куросаки и Наруто Удзумаки (колючие золотистые волосы как символ открытости и взбалмошности характеров), Утиха Саскэ и Исида Урью(ниспадающие тёмные волосы как символ сдержанности и рассудительности), а также Такаси Нацумэ, Гинко и Аптекарь («пшеничные» ниспадающие локоны, спокойствие лиц и предпочтения в одежде словно намекают на связь их владельцев с потусторонним миром). Сюда же идут образы так называемых «волшебных помощников», к которым можно отнести Луну, Дораэмона или Мадару и которые также собраны из отдельных элементов разного происхождения, так или иначе намекающих на качества получившихся в итоге персонажей и обуславливающих любовь публики. Так, ошейник с бубенчиком выдаёт в Дораэмоне именно кота, а не, скажем, тюленя. Иными словами, «волшебный помощник» — точно такой же повторяющийся троп, призванный вызывать в зрителе отклик. И это наконец-то подводит нас к «Покемонам»… Изначально игра, впоследствии выросшая в целую медиафраншизу, в рамках лекции Юлии Магеры оказалась интересна тем, что в ней история совсем уже уходит на второй план, а во главу угла ставится дизайн персонажей. А дело всё в том, что, по задумке авторов, в игре карманных монстров необходимо было собирать, ими же для этого можно ещё и меняться, и, чтобы побудить игроков к этому действию, как раз таки и нужны были такие приятные образы существ, что играющим обязательно захотелось бы собрать их всех до единого. В качестве примера такого подхода приводится, разумеется, Пикачу — кавайныймонстр, с головы до пят образуемый из характерных элементов, заимствованных там и сям. Так, тело его пухлое, словно у хомяка, а уши беличьи, ведь один из придумщиков хотел себе домашнюю белку, на которых в Японии того времени был самый настоящий бум (а чёрные кончики ушей — дань уважения первым чёрно-белым играм серии). При этом Пикачу — это вовсе не заяц, а самая настоящая мышь, а хвост у него в форме молнии, ссылкой на которую является и «Пика» (звукоподражание электрической искре) в названии, тогда как «Чу» — звукоподражание писку мыши. В результате такой вот дикой ономатопеи получается благозвучное и милое любому уху «Пикачу», в чём и состояла цель придумщиков образа. Наконец, хвост-молния, как и румяные щёки-индикаторы заряда «дэнки-букуро» («мешочки с электричеством»), снова намекают на связь с синтоистским божеством Райдзином, а одними из предполагаемых имён Пикачу на стадии разработки были «Райчу» или «Горочу» («горо-горо» — звук раскатов грома). Совершенно неудивительно, что при такой-то проработке образа обсуждаемый жёлтый зверёк из обычного вымышленного для игры существа вымахал аж в маскота-талисмана целой франшизы. И его влияние велико даже вне неё! Так, выбрался Пикачу и в западное кино, и в рекламу авиакомпаний, в честь него проводится ежегодный фестиваль «Pikachu Outbreak» в Йокогаме, а ещё он популяризовал японские аналоги персонажей-маскотов «юру-кяра» и вдохновил аж целого певца Макса Барского на вот такое фото, сам бы о котором (как , собственно, и о самом певце) я бы без Юлии Магеры точно никогда не узнал: Подводя итог сказанному, лекция Юлии Магеры «Как зародилось аниме? История мира покемонов» попросту обречена была, ввиду числа собранных в ней фактов, так или иначе оказаться познавательной широкому кругу слушателей. Кто-то мог уже быть знаком с «Namakura Gatana», но не знать про фото Макса Барского или принципы Осаму Тэдзуки и его «Систему знаменитостей», и так далее. Так что сходить на мероприятие в любом случае было любопытно, а для тех, кто не смог или не захотел, есть вот эта вот статья. Справедливости ради, отдельные положения и материалы лекции можно отыскать в двух выпусках сборника статей «Манга в Японии и России», для которого Юлия Магера являлась редактором-составителем, но новое переложение материала, в соответствии с положениями на лекции же и рассмотренной концепции деконструкции, рождает новые смыслы и значения, так что ничего плохого в таком вот переосмыслении я не вижу. Спасибо организаторам данного события и Юлии Магере в частности за грамотно подготовленные речь и презентацию, а также за свежую пищу для размышлений, чего уж там! И на этом у меня всё! Оригинальная статья

Ещё один пример неприкрытого продакт-плейсмента - японский фотоаппарат Nikon - на сей раз из 60-го эпизода «Ranma 1/2» под названием «Toujou! Monomane Kakutōgi» («Встречайте! Искусство боевой имитации»). А в не так давно посетившем наши кинотеатры «Mirai no Mirai» был ещё один фотоаппарат той же марки, но там продакт-плейсмент как раз таки оказался прикрыт... уголком полки. Слёту не разглядишь, а на прочих кадрах данный фотик слишком мелкий, так что при первом просмотре я его даже перепутал было с Canon EOS. Скрытый текст

1-3 серии: Рад, что нашёл таки время посмотреть. Очень многое тут сделано правильно, и только ленивые хитрости аниматоров в некоторых экшн-сценах слегка ослабляют сильную магию очарования сериала. Крутые ED, OP и интро перед OP'ом вызывают ощущение чего-то олдскульного, несоответствующего нынешней эпохе. Арабские мотивы в OST'е сразу намекают на террористическую / политическую нотку в сюжете, и так оно и оказывается в итоге. В этом плане сериал мне напомнил сразу несколько относительно недавних вещей: «Banana Fish» (банды и майнд-контроль через наркотики), «Devil's Line» (фантастический расизм и закулисные интриги с предательствами /изменой в силовых структурах на этой почве), «RobiHachi» (бардак глобализированного смешанного общества и интро в довесок к OP'у на манер «Ранмы»). Из старых вещей напоминает «City Hunter». Только тем, что освещает серую зону законности, в которой крутятся не только бандиты и маргиналы, но и хорошие, в принципе, парни, вынужденные когда-то там оказаться по своим сложным запутанным причинам . Центральный дуэт во всех смыслах отлично продуман: начиная с дизайна и заканчивая характерами, моментально вступающими в химические реакции друг с другом. Также тут явно неплохо продуман сеттинг, радующий приятными мелочами вроде каламбуров несуществующего языка (привет, страхолюдный пугливый котейка!) и выкладок о культурных традициях гостей иной цивилизации (оставленный на сохранение меч). Сюжет интригует. У Кея уже вагон скелетов прошлого в шкафу, а Тиларна компенсирует их отсутствие, внезапно, отсутствием опыта, заставляющим её охотно его обретать в самых нелепых формах, а также иноземным колоритом. Русское название мне ещё не очень нравится. Я понимаю, что там идёт попытка передать «Witchcraft», спрятавшийся в оригинальном названии, и полицейскую тему, но «Коп-чародей» - это как-то совсем мимо, имхо. Даже «Полицейское ремесло» звучит по-приятнее, пусть и теряя «колдунство» в названии. Ещё сюда бы музыкальное сопровождение из соседнего «BEM'а», и градус нуарного бади-муви бы тут просто зашкаливал, вызывая потоки крови из носовых отверстий зрителей. Но и так весьма-весьма недурно. Стремительность перестрелок и серьёзность замеса (я имею ввиду масштаб и возможные последствия показанного заговора) делают своё дело. Крепкая работа.

Информация о поджигателе с Санкаку: