Кровавый Фантомас

Учишься - молодец. Может, у тебя разовьётся стиль. Но я с самого начала предпочитал героев не в образе быковатых дуболомов, а изящных, грациозных, с лёгкой поступью. Это моё личное мнение, и я его никому не навязываю, но не премину высказать его ещё раз. Считаю, это нелишне.

Мой новый рОман "Я тебя не оставлю". Глава 1 Что хорошего в этой жизни? В женском лицее имени Авроры Дюдеван подъём по утрам проводился по сигналу. По коридорам и спальням разнёсся прерывистый звук сирены, как на военных кораблях по тревоге. Для подкрепления Ханна Гланц, старшая по спальне, подошла к постели Мидори и скинула на пол одеяло, а затем подшла к соседней постели, на которой беззаботно раскинулась Ундис Хагглунд, и, набрав в рот воды из стаканА, прыснула ей в лицо. За что получила удар пяткой в солнечное сплетение. Озверев, Ханна схватила Ундис за ноги, перевернула на живот, стянула с неё трусы и начала лупить ремнём по попе. В это время Мидори, незаметно подойдя сзади, вдарила Ханну ногой по левой почке. Мидори - не Ундис, и Ханна понимала эту разницу. - Запишу в журнал! - рявкнула всё же Ханна. - Вылетишь из совета - мухой! - Записи утверждаются на том же совете, - невозмутимо произнесла Ми-тян. - А в совете кроме меня ещё Сяндзяку и Вика с Ким. - Ты забыла меня и Раду. - Ну и что? Два голоса не перевесят остальных. Это напоминание ещё больше разозлило Ханну, но Мидори уже сменила пижаму на спортивные шорты и майку, зашнуровала туфли на босу ногу, хотя устав предписывал непременное ношение носков, причём исключительно белого цвета, и выбежала в коридор. Навстречу ей уже бежала Фрося Лант, малявка из первого класса, худенькая и белоголовая. - Что стряслось? - спросила на бегу Мидори. - Рада опять спрятала одежду Наташи! - Что же Сяндзяку? - Ну, понимаешь... - Ясно. - И Мидори побежала за Фросей в спальню номер 1 - владения грозы всего лицея Рады Мартовой, самой жуткой гадины на свете, каковое мнение не оспаривал никто в лицее за малым исключением. Забежав в спальню, Мидори обозрела картину, представляющую Наташу, сидящую на кровати, завернувшись в одеяло, и торжествующую Раду. - Рада! - произнесла Мидори голосом, не обещающим радужных надежд. - Что? - развязно-наглым голоском произнесла Рада. - Что слышала! - сказала Мидори и двинула Раде ногой под коленку. Рада взвизгнула и запрыгала на одной ноге, опрокидывая стулья и сдвигая тумбочки и стол, а Мидори подшла к шкафу, целиком занятому вещами Рады, стоящему напротив шкафа с вещами остальных 11 девочек, и приступила к его шмону. На пол полетели кружевные лифчики, шёлковые чулки, пачки гламурных журнальчиков, вдребезги разлетелась початая бутылка бренди, и в конце концов Мидори протянула Наташе огромный ком, состоящий из предметов её одежды. Затем Мидори не торопясь подождала, пока Рада проскачет мимо, и врезала ей под вторую коленку. Рада грохнулась на пол, словно груда кирпичей. Мидори взяла со стола пепельницу и высыпала её на голову Рады. - Ну, держись!.. - просипела Рада, корчась на полу. - Продержусь, спасибо, - бросила через плечо Мидори. - Наташа, побежали, нас ждать никто не станет. Девочки выбежали на улицу и на бегу втиснулись в колонну, рысью продвигавшуюся по направлению к парку. - Госпожа Хэнсё! Вы считаете, старосте легкоатлетического клуба подобает опаздывать на перекличку? - это преподаватель физкультуры Гирш Лейбович, высокий полный усатый мужчина, бывший военный моряк. - Но староста должна думать о каждом члене клуба. А у Наташи были проблемы. Этот довод удовлетворил Гирша, который настоятельно не требовал обращения "господин преподаватель" от кого-либо и вообще выгодно отличался от своей предшественницы Клары Хупшталлер, монументальной особы, не выпускавшей свистка изо рта и склонной к применению грубой силы. В пролом году она поперхнулась свистком, и спасти её не удалось. Тогда девочки и попросили приёмного отца Мидори, капитана береговой охраны Элиса Кингстона, найти кого-нибудь на эту должность, и он с готовностью выполнил их просьбу, трудоустроив заодно своего старого товарища, демобилизовавшегося по ранению, полученному не в бою, а вследствие случайной детонации снаряда от зенитки. И колона затрусила дальше. Парк был через десяток кварталов. На соседней с ним 3-й Парковой располагался спорткомплекс, где члены спортивных клубов лицея занимались столько времени и проявляя при этом такое усердие, что потом должны были отмокать там же в джакузи с морской водой и водорослями, так что казалось, будто готовится рыбный супчик в традициях японской кухни. После пробежки и зарядки в парке ученицы вернулись в лицей, где приняли ванну. Ванна была одна, учениц в лицее много, а залезть в ванну могли только 5 девочек разом. Так что в ванной стояла давка, как на вокзале во время войны, о которой Ми-тян слышала в раннем детстве от дедушки. Но Мидори и Сяндзяку могли на крайняк пробраться к ванне по головам. Разве что сонная Миранда Стоцкая из окружения Рады или тихоня Наташа могли не дождаться своей очереди на помывку. Но Наташа в этот раз оказалась в первых рядах, задние нажали, она свалилась в ванну и чуть не захлебнулась. Сяндзяку вытащила её за волосы. А Миранда только почесалась да и пошла себе. Она вообще пренебрегала мытьём, довольствуясь дезодорантом. Это не добавляло ей популярности, но она не тяготилась такими мелочами. Ей всё было по барабану. Ми-тян проводила взглядом колышущиеся тылы Миранды в панталонах с начёсом и продолжила расчёсывать свои и Наташины волосы. Затем заплела Наташе косу (одну, потому что Наташа вечно теряла вторую ленточку) и сама вплела в свои волосы две оранжевые ленты. В спальне они надели блузки с голландскими воротниками и плиссированные юбочки, в точности сэйлор-фуку японских школьниц. Наташа надела белые носочки, а Мидори - коричневые чулки. В коридоре они увидели Сяндзяку, щеголявшую гольфами в 20-цветную полоску. Та достала из-за пазухи булку с карри, разломила пополам и протянула подругам. Наташа зарделась, она считала это за подвиг. - Спрячь, - бросила ей Мидори, запихивая свой кусок в карман. В классе они сели за парту, Ми-тян подняла крышку, обратная сторона которой до последнего квадратного дюйма была оклеена фотографиями военных кораблей и самолётов морской авиации, и достала тетрадку. - Быстрее! 5 минут до звонка! - прошипела она. В это время сидевшая сзади Ундис что-то сунула ей под партой. Это была почтовая открытка с видом Неаполя и итальянской маркой. Мидори прочла: "Моя милая сестра! Надеюсь, у тебя всё в порядке с учёбой. Сяндзяку - это та, что ведёт кружок витражной росписи? Она красивая? Как поживают Мидори и Наташа? Почему вы не отвадите эту Раду? Ты можешь написать отцу? Не скучай! Мы бросим якорь в Валенсии через две недели и 5 дней простоим под погрузкой. Пиши мне туда до востребования. Твой Конрад" - Он славный парень, но, на мой взгляд, несколько простоват, - сказала Мидори, возвращая открытку. - И в прошлый раз подумал, что Сяндзяку возглавляет легкоатлетический клуб, а сейчас назначил её старостой кружка витражной росписи вместо Наташи. И не представляет, что могут быть такие люди, как Рада... - Что поделаешь... - вздохнула Ундис. - Но он хороший, ты права. Потому и сбежал в моряки, что романтик. И всё равно не пишет мне и Лувис таких писем, как Сельме... Тут вздохнула и Мидори. Потом Наташа вернула ей тетрадку, и они начали торопливо отщипывать под партой кусочки булки. В это время майор береговой охраны Элис Кингстон сидел у себя в кабинете, держа в левой руке палмтоп и задумчиво глядя за окно на пирс. У пирса стояли катера. На пирсе вертолёт ощетинился скорострельными пушками с поворотными затворами. Майор сочинял новую хокку, которую, как и большинство других, хотел посвятить своей приёмной дочери. От поэзии его отвлёк длинный сигнал из динамика на столе. Майор положил палм и нажал кнопку. - Слушаю. - Майор, быстро выезжайте в аэропорт! Надо встретить санитарный самолёт. - Будет исполнено. Майор не любил пустячных заданий, но редко пререкался с начальством, вообщеотличаясь покладистостью. Тем более, может быть действительно что-то серьёзное. Он вышел на улицу, где стоял Лэндкрузер выпуска 60-х цвета хаки, с лебёдками спереди и сзади и люстрой на ролл-баре. Выхлоп и воздухозабор были выведены наверх. - Орлы! - зычно произнёс майор. Он обладал чувством юмора и считал необходимвм даже в такой момент подбодрить подчинённых. "Орлы" тотчас запрыгнули в машину. Их было четверо, пятый сел за руль, майор рядом. Машина лихо развернулась по двору и вылетела за ворота. Военнослужащий первого года Матвей Репко обладал отчаянной манерой вождения, хотя до службы не садился за руль. Ехать было недалеко - аэропорт располагался на берегу. Самолёт на воздушной подушке, украшенный червонными тузами, уже стоял в конце ВПП. Санитары выносили из заднего люка носилки, на которых лежал человек. Его лица не было видно, потому что он лежал на животе, а голова была вся забинтована. - Следуйте за нами, - обратился майор к военврачу в белом халате поверх стального цвета рубашки и брюк и в стального же цвета берете. Носилки задвинули в чрево Олдсмобайла, и машины двинулись на выезд. На передних крыльях машины моряков стояли маячки Fireball, на корпусе Олдса вообще было свыше двух десятков светосигнальных устройств и 4 сирены, так что вкупе с дисциплинированностью водителей Мегаполиса это позволило им добраться до госпиталя менее чем за четверть часа. - Кто это? - спросил майор у военврача. Тот махнул рукой: - Бог ведает. Нашли на берегу в Пальма-да-Майорка. Его двинули по черепу чем-то вроде лома, обобрали до нитки и облили солярой. Да только спички, видать, вышли. Чудо, что он ещё жив. Решили перевезти сюда, потому что положение угрожающее. Не знаю, сможет ли снова говорить и тем более двигаться. Но мы постараемся ему помочь, ведь он уже 2 дня в одиночку старается удержаться на краю света и тьмы. Профессор Майгель уже готовится к операции. - Майгель? Это отец лицейской подружки Ми-тян. - Ронды? Передавайте ей привет! Она тоже будет выдающимся хирургом. Будет спасать людей. - Всенепременно. Майор вышел на улицу. Там его встретил яркий свет. Тучи, висевшие над городом и над морем вот уже вторую неделю, разошлись меньше чем за полчаса. "Это обнадёживает" - подумал майор. Хокку в его голове практически сложилась, но не про Мидори. Это было пожелание неизвестному парню, чтобы тот не вздумал убегать от тех замечательных вещей, которые есть в нашем мире. Конец первой главы. Фото санитарного Олдсмобайла.

Ну так он химера, жировая клетчатка у него вообще отсутствует, так что терять ему особо нечего.

Зел ещё страшнее! А с Нагой действительно неувязочка...

Я встретил недавно анекдот: "Как бы мне увеличить бюст?" - "А капусту пробовали?" - "Есть или прикладывать?" - "Отнести хирургу в американской клинике!"

Нага классная оторва! И прикид у неё ничего. А Лина пусть не переживает - через пару лет хоть Нагу, хоть кого за пояс заткнёт. Пусть пока в фитнесс походит и приналяжет на устерсов и лобстерсов.

Так Чии - не простой персоком, а как-никак чобит! Она вообще работает без операционки, и схватывает всё на лету, как некоторые дети-вундеркинды. Торты научилась печь за неделю. Да и проблемы с ней в основном возникали как с шибко продвинутым ребёнком. Вундеркинды и дети-индиго на самом деле тоже ведь не защищены от нашего зубастого общества.

Надо же! Такое аниме - и не нашли ничего лучше, как выставлять его против покемонов!

Я сейчас сам себе злобный Хаул. Почему - см. тему с моими рисунками.

В манге машин хватало, они все были срисованы с реальных американских и японских спортивных моделей 50-60-х, только Корвет почему-то без зубов в облицовке. Зубы у него исчезли в 60-м, а в манге модель 57 года, как раз самая зубастая. А в аниме машины совершенно фантастические! Машина Акио - просто чудо. А машина, в которую превратилась Утэна - по форме это вроде солт-флэт-рэйсер для установки рекордов, мотор которого работает на нитросе. Так называмый класс лэйкстеров, но с обтекателями на колёсах. А потом, когда они начинают лавировать среди колёс замка, Утэна становится трёхколёсным реактивным болидом, очень похожим на Spirit of America IV Крэйга Бридлоу, который 20 лет простоял брошенный в пустыне. На нём ещё стоял движок, однотипный с тем, на котором американские астронавты стартовали с Луны.

Зато весёлая! В японский Плейбой! Да, Ван Винкль тоже в масть. Если кто не знает, очки - это мой фетиш.

Я как-то пошёл к другу на длень рождения, а в подарок прихватил коробку акварели в тюбиках. А он как раз собирался попробовать акварелью, но всё никак не мог собраться её купить. В обшем, он был благодарен. Потом он нарисовал мой портрет карандашом, но я его посеял позавчера вместе со всеми своими рисунками. И теперь убиваю себя тоской. Сижу такой похожий на Хаула...

Я не смотрел, но играл в такую игру на 8-битке :)

А я 1-го посеял на Поляне в Царицыно рюкзак, где помимо прочего была театральная версия манги. Но главное - там были все рисунки, что я сделал за последние 3 с лишним года! Я утопиться хотел.

Это рассказ Эдогава Рампо "Путешественник с картиной".

Ето ещё что! У некоторых, наверное, вообще рисуется следующая картинка из семейной жизни Хидеки и Чии: Хидеки: Я те дам, на***, батарейки сели! Чии: Хидеки, не надо в рот, а то спермоотсос забился, меня с гарантии снимут! Оёёй!

А вот когда Утэна с Химэмией танцуют под звёздами... глухая ночь, и никто не видит этого дождя из роз... Моя подруга рыдала на этом месте. Она бы посмотрела ещё раз, но её муж против.

Миль! Ангельская тема близка мне как никому! Спасибо! Лучше так: Ты не смел даже прикоснуться... Тогда с ритмом всё будет ОК. Стройнее будет звучать. Да, вроде подходяще...

1 июня оригиналы всех рисунков были утрачены во время Большой Стрелы на Поляне в Царицыно. По этому случаю автор объявляет об уходе в отпуск с целью набрать творческий потенциал для сотворения новых шедевров. Надеюсь, что вы по прежнему со мной, ребята и девочки!

И мя тоже. Целую и обнимаю!

Прикол! А в Real Bout Highschool один стритфайтер сидел на лестнице и трескал доширак с эдаким чавканьем и сёрбаньем...

Нет, присмотрись получше - голова на месте, девочка нормально оглядыватся через плечо и улыбается тебе. С вывернутой шеей она не улыбалась бы так, верно? Хотя да, когда работаешь карандашом, важен каждый штрих. У меня некоторые работы не задавались, так я их раскрашивал, что надо, подчёркивал уже цветом, и они оживали, начинали играть. Это похоже на волшебство - перед тобой лежал лист бумаги с каракулями, ты поработал карандашом и ластиком (только не тереть сильно) - и у тебя там уже живые люди. Может, у них не всё гладко с пропорциями, что-то косовато, но они живут, у них всё идёт своим чередом. Вот взять аниме - такие глаза в принципе возможны? А ведь часто даже ощущаешь, что эти девочки - именно японки. Хотя таких глаз ни у одной народности, не то что у японцев, быть не может, ведь глазные яблоки займут больше чем полчерепа. Но эта мысль просто не приходит в голову. Так завораживает этот нежный, ласковый, чувственный, любящий взгляд широко распахнутых глаз, блик света, слеза, дрожащая на ресницах, или искорки смеха. Таковы законы этого мира, и их можно только принять. Так что шея, может быть, и неуклюжа, зато в глазах улыбка. Вот на это и надо обращать внимание.

Приколись пацан! И этот тоже!

А знаиш Джо, я ведь наследный принц-герцог народа некочи. Только я сейчас служу лазутчиком в совершенно другом государстве, к тому же территория народа некочи никогда не была как следует обозначена, они ведут кочевой (бродячий) образ жизни, как кошки, и так же детей плодят, прямо на улице, или в лесу. И к тому же у меня много врагов, они повсюду и всё вынюхивают: где же наследный принц-герцог, пропавший в раннем детстве? А я творю благородную месть за убиенных папу и маму и натягиваю врагам нос каждый свободный выходной. Партизаню, то есть занимаюсь всяким вредительством. То банку с краской на бельё опрокину, то трубу с крыши обрушу в корзину с яйцами, то в выхлопную трубу Мерседеса натолкаю картошки, моркови, брюквы... А они хлопают ушами как вороны и не могут в толк взять, кто и когда это мог сделать. А это я, юный отважный принц-герцог Виндкиттен фон Некосама-второй Чеширский, князь Южного Урочья Валентинии, лорд-правитель Замка, Который Стоит На Облаке, командор Воздушного Братства. Не сорите в небе, не пишите нехороших слов на красивых тучках. Не обижайте котят! Будьте здоровы! Тебе, Джо, особый поклон. Творческих успехов и всего-всего!

А кто угадает, что это, тот поцелует мою нежную шейку.