Canis Latrans

Всё-таки АФ — земля контрастов. Замечательны иные корифеи и овертысяча-куны, которые лезут в каждую вторую тему в профильных разделах, посвящённую ненаглядным и просмотренным, чтобы опубликовать там своё по-тёплому краткое или академически подробное, но непременно экспертное мнение: такому-то я сопереживал, такой-то эпизод меня тронул, такая-то тема взволновала моё сердце и напомнила мне о тех временах... о забытых ныне тенденциях... Ну, любят рисованные картинки, вдохновляются выдуманными героями. А когда далёкое стихийное бедствие, обличённое в сухой язык сухой статистики, то тут уж что-нибудь: «Вам не пофиг?». А над «Могилой светлячков» плачут и не считают это зазорным. Ежели завтра снять пронзительное аниме о текущих событиях, то сразу прибавится сочувствующих, как пить дать. Какой любопытный эффект — хорошо характеризует иных людей.

С сеном. Кальян осенний пасторальный.

ИРРОР

Знаете, меня всегда поражала эта привычка джентльменская. А почему нельзя просто уйти, без уведомлений? А то вот так напишешь про трактора в море, а потом кровь из носу захочется дорезонерствовать вдогонку. А поезд-то — того. Давайте вы софистикой не будете заниматься и не будете недостаток метафоры приравнивать к недостатку логики. Конкретно в связке было: вы мне кинули: а чего ж ты, мол, на себя не обернёшься — чай, отписываешься в теме регулярно. Что неверно, потому что я не пихаю свои измышления после каждого поста, хотя имею такую возможность, даже страницы иногда пропускаю, СТРАНИЦЫ, да-да. А если совсем просто — есть повторяющиеся действия, которые находятся в рамках нормы, а есть такие, которые выбиваются. А если вот совсем-совсем просто — то может мои художества и аналогичны, почему бы и нет? — мне это, если честно, не столь уж и важно. Важно, чтоб меня в одиночестве не оставляли. Это не приставка. А то, что кроме «порожнего» я довольно обширно описал — что. Как раз в тех частях поста, которые вы не пожелали цитировать. То, что дуракаваляние должно иметь мотив, и если его нет или же если он непригляден, то получается, как говорят любители шахмат, вилка. Меня задевает, собственно, что? Меня задевает ваше праздничное адвокатское отношение к этой ситуации, во-первых. А во-вторых, вообще ваше отношение к этой ситуации, хоть какое-то. Вот что вы пришли и встали на защиту, — а вы встали, — и обрисовали, что всё совсем не так, ни-ни, и что давайте улыбнёмся. Своих жизненных позиций не имеете, но знаете много разных, интересных, однако иногда не просто мысли хочется поформулировать, а вот встать-таки на нормальную человеческую, слишком, я бы даже сказал, человеческую точку зрения. А я ведь вам в самом деле верил... Вы в каком-то посте уже что-то похожее говорили, Эри-сэнсей.) В каком-то из тех многих. Про Мару — это вообще чудо. Нашли виновного, слава те господи. Был у меня как-то друг, Алексеем звали. Так вот он очень чванливо смотрел на окружающий его мир, отчего часто грохался с лестницы и квасил носы — из-за фейспалмов не видать ничего. Позже наши пути разошлись, и я не знаю, что с ним стало. Но он научил меня одной важной житейской мудрости — единственной, пожалуй, до которой он действительно дошёл сам: во всём должен быть порядок. И этого я, из уважения к его синякам, добивался всю жизнь. И репа в нынешнем её состоянии несовершенна. И об этом надо говорить, а не стыдливо прятаться, боясь быть обличённым местными педагогами. Конечно, есть хитрованы, которым всё как с гуся вода, но большинство — зачастую инстинктивно — тянуться к большему комфорту. И обсуждение в этой теме стихло вовсе ни из-за логов (недопиленных), но вследствие клятвенных уверений административного звена в том, что всё будет в ажуре. Вот и подождём. Потому что случай накрутки, на самом деле, не единичный, как, может быть, показалось пользователям, не вполне следящем за жизненными показателями форума. И это верх пофигизма с снобизма говорить, что — ничего, мол, страшного. А о новичках подумали? Почему они должны быть дезориентированы фальшивыми показателями? А о справедливости вы подумали? О лжи, с которой иные борются всю свою сознательную жизнь, вы подумали? Некоторые из дуракаваляния людей убивают, между прочим, — не за деньги, нет, им просто весело причинять боль. Им тоже простим? И это не преувеличение, потому что любое зло начинается с малого, а любая несправедливость рождается из нашего с вами безразличия. Бывают времена, когда холёным остроумием нужно поступиться и начать добиваться чего-то, что можно будет назвать результатом.

Мольберт

Идёт. Оно периодическое, понимаете? Солнышко периодически сияет на небосклоне, а не торчит там постоянно. Это я к тому, что — да, извольте. И мысль вы очень верно уловили, не зря я метафору фигачил. Я, видите ли, поясню. Из данной ситуации можно извлечь гешефт двумя путями. Первый — шкурный, т. е. накрутка. Второй — тоже шкурный, но благородный, т. е. «дуракаваляние», игра. Игра — это деятельность, мотив которой лежит в процессе, а не в результате (цитирую по памяти). Так что даже — даже, я говорю! — если предположить, что оне получают удовольствие от самого процесса — т. е. от ежедневного троекратного тыканья, то — что ещё нужно? Накрутка на этом фоне выглядит предпочтительнее, как более лестная характеристика, и, естественно, остаётся в качестве запасного варианта, наравне с третьим: они просто тыкают. Понимаете, да? Просто тыкают. Тыкают и всё. И такое порожнее дуракаваляние ничем не отличается от обсессивного мытья рук десятки раз в день. Сдаётся мне, что кабы не «импозантный мужчина», ты бы здесь даже и не выступил.) Ну, каваимся на кого-то... Я вот люблю вас, а тоже — бог пойми отчего. Обожаю, когда растянутые звуки вырисовывают не на английский манер, а так, как положено по Фюреру, — с дефисами. x) А чтение интересное, круче бывает только у средневековых схоластов и у меня.

Очевидное дуракаваляние — это когда Петя пинает под столом своего брата Адольфа, а у того содержимое ложки опрокидывается на салфетку, после чего следует ответный пинок, — эту игру можно продолжить несколько времени. А если Адольф, завидя Петю, будет пинать его в продолжении дня — так, что только взрослыми руками можно будет его оттащить, — на следующий день, через неделю, в приёмной у психоаналитика, случайно встретив спустя годы в учреждении, — это уже не дуракаваляние. Это ж: среди житейских бурь и тревог — не забыть, поспешить, не упустить, единственный раз в день заскочить на форум, отработать и отправиться есть или спать. Легкая, непринуждённая игра, ага. Ей-богу, меня бы не тошнило, если б это была накрутка, или «дуракаваляние», или какой иной хитрый и остроумный план. В мире тавтологии все подходит чудесно всему.

Уважаемые любители этой славной манги! Я буду вам несказанно благодарен, если вы напомните, что это за возродившаяся в 333 главе девушка, которую Като так рад видеть. Потому что у меня — как отрезало.

Ну а кто имеет право воспитывать? Ну, право родителей освящено веками, но даже здесь можно возразить, потому что воспитание — очень тонкая материя на самом деле, чего многие родители не вполне понимают. И приходится потом «по капле выдавливать из себя раба», как сказал классик. Хотя некоторым на воспитание везёт чрезвычайно. С педагогами же вообще отдельная история. У нас в школу допускают кого угодно. Я это к чему... Право воспитывать можно только присвоить или получить в дар от воспитанника, потому что от природы это право в отношении тебя имеют единицы. Вот здесь самое время вспомнить про относительность. Ещё Ушинский говорил что-то такое про то, что привычка — это вклад, за который порой приходится всю жизнь расплачиваться, и ежели она добрая, то получаешь благо, а ежели нет, то сплошные лишения. То же применительно и к воспитанию коллективом, и к любому социальному опыту: за что-то можно проклясть, за что-то — благословить. Тут же ещё что помнить важно... Не только общество учит тебя, но и ты можешь учить общество. Это сильно идеальная модель, но механизм позволяет такое проделывать и даже вполне ощутимо,— памятуя о том, что общество состоит из отдельных личностей, вот таких же как ты. Что до тлетворного и иссушающего влияния — то тут уж как повезёт. Будут силы, будет сноровка — сохранишь себя и возьмёшь полезное. Не отыщется ничего — будешь поглощён и деформирован.

Итак, господа, что мы узнали из этой главы? Мы узнали, что в рядах фулбрингеров нет единства (мы ведь из этой главы это узнали или я что-то забыл?). Как это объяснить? Я вижу две основных гипотезы. Первая: есть «плохие» фулбрингеры, которые просто прикалываются или домогаются Ичиго с Ко. для каких-то своих целей. Вторая: фулбрингеры на самом деле едины, а нападения были инсценированы специально отряженной группой с целью склонить Ичиго к тренировкам по возвращению сил шинигами, — тогда, видимо, они явно что-то не договаривают. И ещё. Как-то все эти свиньи-якудза чем-то драгонболу напоминают, вот ей-богу.

, да, с первого раза. ^^ Лёгкое задание вышло.

Да, это справедливая поправка. Но в более общем ключе это частный случай социального опыта: есть ситуация — есть реакция родителей на ситуацию, которые одёргивают, направляют и растолковывают; либо моделируют ситуацию заранее и производят необходимые разъяснения (что не всегда так эффективно, как хотелось бы). Здесь можно сказать, что любое окружение в конечном счёте оказывает воспитательное воздействие, но это пока лишнее.

Она не записана в качестве единого и стандартного документа, как и любое другое понятие, относящиеся к т. н. наукам о духе, — много чего не имеет письменной фиксации. Жизнь, свобода, мир, экологическое благополучие — всё это отражено в нормах международного права, в хартиях, в актах, в законотворчестве, в попутной литературе и т. д. Настоящая проблема в том, что, даже если всё это записать в качестве общепринятого стандарта, кроме юридическое силы ничем итоговый документ отличаться не будет: каждый Вася Пупкин, обладающий по определению свободой воли, сможет сказать: «Я не согласен. Меня принуждают что-то исполнять, но в душе я за насилие и кровь» — и ничего с этим не поделаешь. Запись души человеческие не меняет. Однако как социологическое определение «общечеловеческие ценности» вполне прощупываются. Существует два возможных ответа: они знают это потому, что придумывают и лоббируют нормы сами; они узнают это из опыта, например из последствия своих действий, из реакции общества. Второе чаще и надёжнее.

Авторы: Джованни Боккаччо; А. Дюма; И. Лажечников; В. Набоков; А. Платонов; Лао-цзы; Вольтер; И. Гончаров; Г. Уэллс; И. Тургенев. Произведения: «Ледяной дом»; «Отчаяние»; «Канон пути и благодати»; «Фьяметта»; «Дворянское гнездо»; «Обрыв»; «Сорок пять»; «Человек-невидимка»; «Чевенгур»; «Орлеанская девственница».

Харпер Ли — «Убить пересмешника»; Уильям Берроуз — «Голый завтрак»; Сатклифф — «А ты попробуй»; Грошек — «Реставрация обеда»; Куприн — «Гранатовый браслет»; Маркес — «Палая листва»; Перес‑Реверте — «Капитан Алатристе»; Джойс — «Улисс»; Апдайк — «Кролик, беги»; Салтыков-Щедрин — «История одного города»; Так, наверное.

Не знаю, Г. К. говорит, что Философ я. Хотя мне из списка многие приглянулись. Вообще, как бы заискрилась тема, если б тут можно было без реквеста приурочивать типы к конкретным юзерам! Вздулась бы и заиграла красками.

Какие-то аргументы у противников... Вот, если раньше потерял что-нибудь одно, а всё остальное в целости, то теперь если теряешь — то сразу всё. А решение проблемы очень простое: не теряй. Так говорите, опять же, как будто это что-то будничное — пошёл и потерял как всегда... Я вот за всю свою сознательную жизнь ни одного документа не потерял, так что, пожалуй, поюзаю карточку.

И с тобою в этом согласны очень многие. Некоторые вовсе не потому, что они считают это аморальным или как-то иначе, а потому, что видят в убийстве угрозу цивилизации, государству или другому образованию. Мотивы не важны здесь, впрочем. Важно вот что: если под влиянием идей, времени, воспитания и прочих культурных факторов некое неопределённое большинство людей начнёт считать убийство злом, то рано или поздно это найдёт отражение в законодательстве, в идеологии, в воспитании, т. е. закольцованно повлияет на культуру, впишет себя её код, впитается в плоть и кровь. Так рождается «общечеловеческая мораль». Другой момент. Добро и зло — категории субъективные. Если я считаю, что убийство вполне допустимо, — я обязательно убиваю? Не обязательно. Почему? что мне мешает? Мне мешает общество, которое установило преследование и жёсткие наказания за деяния, к которым меня тянет. То же можно применить к любой, даже индивидуальной норме, в частности к этикету. Если ты шумно ешь — это многих раздражает; эти многие в своих интересах создают условия, когда твоё поведение получит ярлык «неприлично» и будет порицаемо, — чтобы огородить себя от раздражающих факторов. Если время стряхнуло эту норму (хотя бы для домашнего обихода), то приходится обходиться по-другому: я вежливо попрошу тебя есть потише. Если ты не послушаешься, последует воздаяние: тебе станет совестно, я стану меньше тебя уважать, тебе придётся есть в одиночестве, что не всем приятно, или же на какую-нибудь твою будущую просьбу я отвечу отказом, памятуя о случившемся (что прекрасно можно просчитать). Но если тебе ничего этого не страшно — хлебай. Таков механизм индивидуальной нормы. И здесь действует тот же принцип. Хотя — как ты видишь свою рубашку? Я, например, вообще на неё не смотрю... Таки стыдно появляться в засаленной одежде на людях. Ну не нравится, так не нравится... Так вот, про принцип. Рубашка с жирными пятнами может иметь весьма неблагоприятные последствия — от сорвавшегося знакомства с чувствительным противоположным полом до трудностей по карьерному продвижению. А всё почему? А всё потому, что не только тебе неприятен вид грязной рубашки. Вот так и получается, что есть такие вещи, которые — исторически сложилось такое представление — неприятны устойчивому большинству. Большинству вообще или большинству, с которым приходится взаимодействовать. Это большинство отстраняет себя от неприятных переживаний нормами этикета. (Это одна из моделей, т. к. выше я говорил: может примешиваться традиция, уникальные условия и т. п.)

Ну естественно. Как и прочие гуманитарные понятия — субъектив на субъективе. Ну вот как, например, определить несомненные признаки «общечеловеческой морали»? Да никак. А она, подишь ты, существует: например, убивать — вообще по больнице — преступление. Не на войне, само собой, а просто так, за ради корыстных целей. И проч. частности, тысячи их, мне уже просто лень описывать. Нормы этикета важны в определённых условиях. Можно весьма объёмно порассуждать на эту тему, но я предпочитаю ставить акцент на практическом аспекте, психологическом аспекте и аспекте коллективного жительства. Ой, и не говори. Мне вот тоже, ещё с детства: «Поздоровайся с тем-то и с тем-то» — зачем?! С другой стороны, «нормы» «нормам» рознь. «Деньги нельзя вечером передавать» — это одно. «Нельзя вытирать руки о рубашку» — это другое. Хотя если подумать, разницы никакой, конечно. Почему руки о рубашку вытирать нельзя? Моя рубашка, что хочу, то и делаю. Что, грязная будет? Да и фиг с ней — почему меня должны волновать пятна? Как хочу, так и одеваюсь. Грязь на моём удобстве никак не отражается.

Временами сталкиваюсь с этой вопиющей — я не побоюсь этого слова — проблемой. Очень хорошо одна моя ушедшая с форума (в каскаде комет и сверхновых) знакомая, дай бог ей здоровья, демонстрировала эту модель: ты указываешь на логические несоответствия в рассуждениях, а тебе: «Ты — тролль». Да не тролль, не тролль... Я просто говорю то, что ты не понимаешь. С другой стороны, троллефобы подчас отличаются поразительной слепотой, — так, если их троллят (с разной степенью прозрачности) они как ни в чём не бывало продолжают, сердясь и капризничая, всучивать свою точку зрения, до которой господам троллям (чтоб им пусто было) дела-то и нет. О природа, колико ты властительна!

Rаkka, may_night, забытый ныне Mifune, другие няки... Изгнанная, но нежно любимая мною lewie.

Где-то говорили, что ему таки дали какую-то премию, вроде как за повесть, вроде как «НОС» премия, а повесть вроде как «Метель». Поспешил ознакомиться. Ознакомился и задумался. Вот чего он хочет, а? Я решительно никогда-никогда не понимал. Есть, говорят, такие представители, эдакие холодные эстеты, ратующие за «искусство для искусства». Как раз третьего дня читал статью Адамовича о Набокове в этой связи: богатство, говорит, талант, говорит, но люди у него — куклы, изящные механизмы, — и в том же духе всё... Как обычно это случается у Адамовича, прекрасная в целом статься хромала на одну ногу. Ну хорошо, Набоков. Владимир Владимирович, мы его знаем и любим, мы убеждены, что текст значит для него неизмеримо много, текст для него существует в виде вещества, в виде драгоценной секреции... Ну и что же? При всей его любви к изящным музыкально-алгебраическим построениям, у него есть постоянные и любимые темы и гулкие стилистические обертона. Тема дома, «тема Сирина» (чудесное определение Ходасевича), тема искусства, тема фрейдизма (побочная, конечно), тема таланта и т. д. Есть масса всего, что он хотел сказать и донести, как принято это говорить, до читателя... У Владимира Георгиевича Сорокина ничего этого нет. Это, пожалуй, единственный знаемый мною писатель, все творения которого живут исключительно для того, чтобы жить. Так было и в раннем его творчестве, так было и в промежутке, так есть и во всём, что написано после «Дня опричника». Можно, конечно, увидеть в его произведениях содержание, чему-то научиться, что-то ухватить, вычленить, прости господи, какую-то мораль, но как текст-в-себе они направленны только на получение эстетического удовольствия — со стороны читателя. А со стороны писателя — я не знаю на что. И вот эта «Метель». Ну всё там есть: какое-то совсем уж классическое построение, занятная вселенная, чудный язык, — и нету там обычных сорокинских ужасов, нету «провалов» как законченного и системообразующего стилистического приёма, ибо все случающиеся «провалы» и «потоки сознания» оказываются структурно обоснованными. И при этом во всех этих умиляющих пушкинско-тургеневских вещах нету ни слова правды. Он крутит, вертит, пробует на зуб — ему просто интересно сделать вот разэтакую игрушку. Чёртов сатана... Пожалуй, беспокоило бы меня наличие души в искусстве, давно бы предал его анафеме. Очень удачно началось давно мною откладываемое знакомство с творческим, я уверен, уже наследием Пратчетта. По порядку, по краешку, с «Цвета волшебства». Меня, сразу скажу, просто сшибло обилие деталей. Вернее, плотность их подачи. Вернее, то и другое разом. Чего там только нет! Всё, являемое взору, столь ярко и узорно, что соберу-ка я это до верного количества плоскостей, — там есть: потрясающая вселенная, мастерский язык (особенно запомнились метафоры) и целая система авторского остроумия. В какой-то биографии Пратчетта сердобольно и совершенно обоснованно указывалось на тот факт, что критика была единодушно благосклонна к писателю с самого начала, что, мол, большая редкость. Журналисты, значит, одобрили. И это тот нечастый случай, когда я понимаю и одобряю журналистов. В общем, мой дегустационный поход — начало долгого и доброго знакомства. Тяжело и неприятно встало «Сказание о доме Тайра». Споткнулся я вот о что: была там история про наложницу или жену, которая была любима, а после впала в немилость и была зменяна кем-то помоложе; потом они долго рядились, она писала стихи и оказалась в монастыре. Её конкурентка навещает её, и они имеют задушевную беседу в качестве заключительного колокольного созвучия. Кончается каким-то разговором о чести и достоинстве... По траектории моих воспоминаний можно увидеть, что «Сказание» приостановилось довольно давно. Сама история излагается в очень знакомой системе акцентов — что-то там до боли православное, душеспасительное, наивное, романтичное, житийное. Знакомая история в экзотических декорациях. Тогда как я ждал от произведения — и поначалу получал — экзотические истории в экзотических же декорациях — если не рафинированно, то хотя бы до какого-то устойчивого процента. Собираюсь вернуться и попытать счастья вдругорядь. «История Китая» Уинтел Джастин идёт стабильно, понемногу и хорошо. Скоро завершу эпоху Тан и перейду к решающему тысячелетию.

У меня нет чувства юмора совершенно, и никогда не было, и теперь, наверное, уже и не будет. К сожалению, есть такие люди, и с ними действительно общаться тяжело. Потому когда хочется «пошутить», возможно следует придержать себя или, на худой конец, воздержаться от применения лексических единиц с негативной коннотацией. Смайлики же вообще — картинки, украшательства; они ничего мне не говорят. Начнём с того, что я не говорил, будто правила эти я диктую. Я сказал, что я их устанавливаю, руководствуясь твоими же выкладками об относительности. А продолжим тем, что ты, например, какое право имеешь свои правила диктовать? По твоим правилам, есть причмокивая — вкуснее. Почему я или кто-то ещё должен с этим мириться? Ты ведь не осведомляешься у окружающих, ты просто ешь, как тебе хочется, — диктаторски ешь: ограничиваешь свободу другого своей собственной свободой. Может, хватит уже, про «у каждого своя»? Целый комплекс гуманитарных наук, как и наук вообще, видимо, существовать не может и никогда не мог, т. к. любая наука, даже физика или математика, существует в человеческом восприятии, а человеческое восприятие сугубо относительно; так, если в моей системе счёта дважды два — пять, то кто посмеет со мною спорить? Я сам установил эти правила и сам им следую... Есть вполне осязаемая грань между уважением и поклонением, о которую, в отрыве от фразёрства, разве что споткнуться нельзя. «Традиция» в контексте моего предложения — одна из норм этикета, — нужно как-то убирать повторы в изложении. Что же до собственно норм этикета, то могу повториться: эти нормы на пустом месте не существуют — они могут иметь либо вполне конкретную, иногда практическую цель, могут иметь устойчивые условия своего существования, могут иметь определённую социальную точку приложения, — могут иметь всё это сразу или что-то в отдельности, — а могут держаться исключительно на традиции, что их долговечности не способствует. Мы же говорим о нормах поведения за столом, когда в чём-то себя ограничивать нужно не столько по традиции, сколько для того, чтобы не мешать своему ближнему поглощать пищу. Это уже суеверия, которые имеют совершенно иную, чуть ли не религиозную природу, тогда как традиция — привычка, возведённая зачастую до уровня официальности, — она призвана сообщить обществу какое-то постоянство. В суеверии же преобладает уверенность, серьёзность, вплоть до того, что отход от ритуала определяется как имеющий архипагубные последствия. (Про букву «Л», кстати, слышу впервые.) Нет, это утверждение, иллюстрирующее всеохватную и непреложную вселенскую относительность.

Да мой ответ в высшей степени прост: если тебя окружали люди, говорящие исключительно «церьковь», то это не повод говорить, что, мол, мы там в своей Москве «зажрались», т. к. наш зажравшийся мир довольно широк, а твой узок, но из-за его плотности тебе кажется, что ты, говоря «церьковь», следуешь естественности. Я устанавливаю эти правила. И они следующие: за столом должно быть уважение: к человеку, рядом с которым ты ешь; к пище; к себе самому, в т. ч. через первые два пункта. Это зависит от того, что тебе надо. Некоторые люди для нормального общения требуют элементарного. Если угодно этим поступиться — то будь добр получай реакцию. Этикет не цельный шмат какой-то субстанции, но он сложен. Его части имеют определённые рамки применения, определённые цели и условия существования. Так, не обязательно снимать шляпу и кланяться при встрече — эта традиция отжила своё, т. к. ничего из вышеперечисленного уже не имеет. Зато: садиться на стол — неприлично, т. к. этим ты выражаешь неуважение к людям, которые за этим столом работают или едят, — твой зад притягивает неприятные ассоциации; есть руками — неприлично, потому что вид рук в жиру и человека, хватающего на весу пищу, воспринимается глазами европейца крайне негативно; издавать восторженные звуки во время поглощения пищи — мешать товарищу эту пищу поглощать, потому что звук этот, для моих, в частности, ушей, крайне неприятен — и тут я не одинок. И ковбойски кичиться тем, что мы, мол, живём в прогрессивном обществе, где каждый сам устанавливает для себя нормы этикета и будет ли он этот этикет соблюдать, может только глупец, потому что так, по сути, было всегда — хочешь соблюдаешь, а хочешь не соблюдаешь. То, что сейчас тебя не подвергнут остракизму или смертной казни за невыполнение некоторых условностей, справедливо лишь в контексте, т. к. попробуй-ка на званном вечере вытереть руки о рубашку, во-первых. А во-вторых, раньше, как я уже сказал, можно было и пред царём шапку не ломать. Сейчас действует тот же принцип — воспитание коллективом, по Макаренко: за тобой свобода воли, а за мной свобода вылить тебе этот суп за шиворот. Как общий принцип. Это ты про то, как ты писал про «зажравшихся»? А к своему другу ты терпим — готов пойти ему навстречу? У нас прогрессивной общество, уже отжили времена средневековья, так что в моей власти сделать такую мораль, где терпимость не приветствуется. Подойти, плюнуть в лицо и сказать: «Такова моя правда, брат».

Хороший вопрос. Признаюсь, он несколько поставил меня в тупик, но я из него вышел, и сейчас попытаюсь ответить. На что я сказал: «На это уже отвечали здесь и в "Вопросах"» — вот после этой части предполагается, что вы прознаете, что же именно отвечали здесь и в «Вопросах», потому что — вы удивитесь — проблема логов здесь муссировалась довольно плотно и были получены вполне конкретные ответы. Тогда вторая часть, как-то: «Если хотите моё мнение, перспектива благоприятная», — будучи в логической связи с первой, приобретает вид: «Если хотите знать моё мнение, перспектива внедрения божеских логов, которых нам здесь обильно обещали, благоприятная как по воплощению, так и по времени» (я специально растянул так подробно), — это, кроме того, ещё и контекстуально, т. к. о времени запила всего, чего нам с вами так не хватает, говорили чуть-чуточку выше вашего поста, вот прям чуть-чуточку, вот голову поднять и посмотреть.