А поезд вообще в каком направлении двигался? Александра Меерман. Девочка из богатой семьи торговцев антиквариатом. 14 лет. Спокойная. Немного заторможенная, хотя и очень образованная. Очень любопытная, но жутко стеснительная. Абсолютно не коммуникабельна, при страстном желании общения. Длинные белые волосы до колен, заплетены в две косы, большие карие глаза, которые при особом освещении кажутся красными, очень белая кожа. Невысокого роста и очень хрупкого телосложения. Одета в темно синее платье с белым кружевом. Из багажа - 2 футляра для шляпок, один внушительных размеров чемодан. На руках черные перчатки до локтей. Едва успела на поезд. Проводник уже закрывал дверь вагона, когда его за руку схватил мужчина типичной русской интеллигентской наружности и скороговоркой проговорил: - У вас еще одна пассажарика! Сашенька, запрыгивай скорее, - не глядя на возмущенное лицо проводника, мужчина закинул багаж и помог войти девочке. - Уважаемый, - наконец, пришел в себя работник ж\д. - может я все-таки смогу увидеть ваши билеты? - Ах да, простите. Оказалось, что билет только один, и девочку отправляют без взрослых. Проснувшееся было в проводнике возмущение тут же затихло, как только его ладонь ощутила хрустящую пачку банкнот. Как же девочка оказалась одна? Родилась она в Великом Новгороде, в немецкой слободе. Отец, немец, был известным и влиятельным человеком в городе, благодаря нажитому состоянию на торговле ценным и редким антиквариатом. Мать, француженка, была довольно уважаемым в своей среде ученым - специалистом по изучению восточной фольклористики и мифологии. В виду слабого здоровья Александры, образование она получила домашнее. Зато оно было превосходным: литература, французский, немецкий, латынь и китайский. Отлично играет на фортепиано. Друзей никогда не было, опять же из-за здоровья. Скорее всего она и выросла такой бледной и хрупкой из-за постоянного затворничества дома. Отец был к ребенку равнодушен (точнее он даже брезговал им из-за его "немощности", сам-то он был стопроцентным немцем с железным здоровьем, крепким телосложением и пивным брюшком), зато мать в ребенке души не чаяла и была даже чересчур заботлива. Кроме того, у Александры был гувернер, тихий старичок-китаец (он то и научил ее китайскому), которого однажды привезла с собой мать из одной из своих исследовательских поездок. Эти два человека - мать и китаец - и составляли основной круг общения ребенка. Так как над Европой все сильнее нависала тень войны, отношение к их семье в городе сильно остыло. А в одну из ночей Александру разбудила мать, буквально выдернув ее из кровати. Несмотря на то, что была ночь, на улице было светло как днем - это полыхал их особняк. На улице раздавались крики и звон бьющихся стекол. Неимоверно поднявшиеся в последнее время цены на продукты, голод, растущие налоги волновали и лихорадили город всю последнюю неделю, и кто-то очень умный решил направить народный гнев на чужаков - немецкую слободу. К особняку Меерманов устремились в первую очередь, каждый надеялся урвать что-нибудь из этого богатого дома. Мать тащила девочку через дом, даже не дав переодеться из ночной рубашки. В доме уже были чужие. Александра слышала хриплые крики и безумный смех людей, озверевших при виде такого богатства. Тут она обо что-то споткнулась, это оказался ее старичок-китаец. Мать не дала ей остановиться и потащила дальше: - Мы знали, что это случится. Не волнуйся, Алекс. Мы уедем во Францию, к твоей бабушке. У нее огромный дом во Франции, тебе понравится! А дядя Лева нам поможет. Уж кто, кто, а князю Мышкину мы доверять можем. Наши вещи уже у него. Мы начнем новую жизнь! Александра не слышала того, что бормотала мать. Ее сознание все не могло переварить происходящее. Внизу, у входа на кухню, с топором в голове и луже собственной крови лежал хозяин дома. Мать замерла, но раздавшиеся совсем рядом крики заставили ее двинуться вперед. А так как им нужно было на кухню, а кровь залила весь проход, Александре пришлось босиком прошлепать прямо по алой луже. Мать добежала до шкафа и отодвинула его в сторону, но тут в кухню ворвались двое мародеров. Алекс протолкнули в неизвестно как появившийся проход в стене, за котром оказался длинный темный туннель. "Беги, Алекс. Беги! Встретимся во Франции!", услышала она голом матери, а потом стало темно. Она не помнила как добралась до выхода из тоннеля, где ее ждала карета князя. Дальше она тоже ничего не помнила. Поездка с князем во Францию тоже прошла как в тумане. Оказалось, что ее бабка продала особняк и эмигрировала в Стамбул, приняв мусульманство (она была довольно эксцентричной особой). Туда Лев Мышкин следовать не мог, поэтому половину пути девочка должна была проделать одна. На одной из станций к ней должен был присоединиться знакомый князя. Путешествие продолжалось, и Александра по-тихоньку стала приходить в себя. То что вокруг было столько всего нового помогало отвлечься от мыслей о пережитом. Все-таки она в жизни ничего не видела, и это при врожденном любопытстве. Жаль что говорить она пока не могла (почему-то после той ночи никак не получалось), а так хотелось с кем-нибудь познакомиться. В соседнем купе она заметила интересного мальчика, и даже уже узнала, что его зовут Джон Смит. Ее размышления о том, как бы наладить контакт прервал внезапный скрежет. Дальше опять наступила пугающая темнота. Очнулась она она от жуткой боли в боку, это она врезалась в столик, по подбородку стекала кровь. ЗЫ. Надеюсь, не очень мрачновато получилось? Александра Меерман зы. испытывает отвращение к алкоголю (даже от запаха тошнит), исключение составляет водка с клубничным соком в пропорции 1:5 (мама от простуды "этим" всегда лечила)