Inpu Опубликовано 18 мая, 2005 Жалоба Поделиться Опубликовано 18 мая, 2005 Выставляю на ваш суд небольшой яойный фанфик. Сробил (содрал) я его сам, по мотивам одного известного произведения (может кто и догадается). С меня тогда саке. Можно проилюстрировать данный опус и получим мангу про самураев. ^_^ 1796 год. Киото. Дворец наместника Набунаги.Действующие лица:- Старый самурай. (воин)- Молодой самурай. (юноша)- Саке. Младший сын господина Набунаги зажёг свет. Тени исчезли. На полу его комнаты сидел пожилой воин.— Ничего не могу поделать, — сказал он, выдержав паузу, - дав время молодому самураю, как следует рассмотреть себя. — Над собой я не властен. У тебя есть саке? — Есть. В этом мой отец понимает толк. А ты давно пристрастился к саке? — С тех пор, как в моей жизни не стало тебя. Юноша встал, пошёл в соседнюю комнату и вернулся с двумя бутылочками саке.— Мой отец приказал изменить старые законы изготовелния саке, — заметил он. Воин смотрел на него, не понимая. Просто уловка расы господ, чтобы увеличить экспорт и получить доход. — Откуда у тебя загар? — спросил воин. — Я была на Окинаве у своего дяди. Там тёплое море. — Ты снимал кимонно? — Нет. Но иногда в тайне от отца и родственников я принимал солнечные ванны. — С каких пор ты отказался от благородной бледности кожи? — По совету одного знакомого. Старый самурай вызывающе посмотрел молодому в глаза. — Прекрасно. Солнечные ванны очень полезны для здоровья. Юноша налил саке и подал ему. Саке было терпким и ароматным. --Я такого не пил с тех пор, как оставил службу у своего хозяина. — Может быть, ты хочешь знать, кто мне посоветовал? — спросил юноша. — Нет. Раньше старый воин, наверно, всю ночь напролет только об этом бы и спрашивал. Теперь его это не интересовало. Ощущение зыбкой нереальности, возникшее вечером, опять охватило комнату. — Ты изменился, — сказал молодой самурай. Воин по прежнему неподвижно держала чашку с саке в руках. — Я, наверно, хотел бы, чтобы ты не изменился. Старый самурай выпил саке. — Чтобы легче расправиться со мной? — Разве я с тобой и раньше не мог расправиться? — Не знаю. Думаю, что нет. Все это было очень давно. Но когда я вспоминаю, каким я был раньше, то останавливаюсь как бы в недоумении: право, ты мог бы попробовать сделать это. Но хорошо, что ты меня предупредил. Между прочим, саке очень хорошее. Наверно, его выдерживали положенное время. — Чего нельзя сказать о тебе? — Перестань, пожалуйста, — сказал воин. — Ты не только возбуждаешь, ты еще и смешишь. Такая оригинальная комбинация встречается очень редко. — Что-то ты очень самоуверен, — сердито сказала юноша, все еще держа на весу чашку с саке. — Нисколько. Но разве ты не знаешь, что предельная неуверенность, если она не кончается смертью, может привести в конце концов к спокойствию, которое уже ничем не поколеблешь? — сказал самурай, смеясь. — Все это, конечно, громкие слова, но они — вывод из бытия, которое можно сравнить с существованием парящей ласточки. — А что это за существование? — То, которое веду я. Когда негде остановиться, когда нельзя иметь крова над головой, когда все время мчишься дальше. Существование ронина. Бытие отверженного самурая. И знаешь: нас гораздо больше, чем думают. К их числу принадлежат иногда даже те, кто никогда не покидал своего угла, своего хозяина. — Звучит неплохо, — сказал юноша. Воин смотрел на него, когда он пил. Как он еще молод, — думал он, — молод, неопытен, мил, безрассуден и упрям. Он ничего не знает. Не знает даже того, что ронин — это понятие, связанное не только с долгом. — Ты хотел бы вернуться к господину Набунаге, тогда бы мы смогли чаще видеться? — спросила он. — Не думаю, что смогу это сделать. Мое гири, было осквернено против моей воли, это сделало меня изгнанником. Придется им остаться. Назад возврата нет. — Даже ко мне? — Даже к тебе, — ответил старый самурай. Назад дороги нет. Иначе — гибель. — Я так и думал. — юноша долтл саке. — А тебе разве никогда не хотелось вернуться? — Всегда хотелось, — сказал воин. — Ведь я никогда не следую собственным убеждениям. Между прочим, это придает им особую привлекательность. Юноша засмеялся. — Выдумки! — Конечно. Похоже на паутину, которой мы стараемся скрыть что-то другое. — Что же? — То, чему нет названия. — То, что бывает только ночью?Ветер времени вдруг стих, перестал свистеть за домом. Ощущение было такое, словно всё оказался вдруг в небе. И летело рядом с ласточками, но сопротивления со стороны неба отсутствовало. — Как тебя теперь зовут? — спросила юноша. — Кеншин. Секунду он размышлял. — Очень странное имя, оно для тебя что-то значит? Воин улыбнулся. — Нет, Кьёг. Это чистая случайность. Человек, от которого я унаследовал это имя, в свою очередь получил его от другого. Мертвый Руори Кеншин живет теперь во мне, как вечный ронин — уже в третьем поколении. Чужой, мертвый дух-предок. — Ты не знал его? — Нет. — Ты чувствуешь себя другим с тех пор, как носишь другое имя? — Да, — ответил самурай. — Потому что это связано с долгом. — Даже если этот долг не твой, даже если он фальшивый? Воин засмеялся. Поистине это был вопрос из другого мира. — Настоящий или фальшивый долг — это меня нисколько не занимает. На эту тему можно сочинить философскую притчу. — И начинаться она должна с вопроса: что такое имя вообще? Случайность или закономерность? — Имя есть имя, — сказал юноша упрямо. — Я всегда боролся за твоё имя. Ведь оно было и моим. А теперь вдруг явился ты, и я узнаю, что ты нашел себе другое.— Оно было мне подарено, и это был для меня самый драгоценный подарок. Я ношу это имя с радостью. Это проявление доброты. Человечности. Если меня когда-нибудь охватит отчаяние, новое имя напомнит мне о том, что доброта еще существует на свете. — Я говорю не о фамилии моей семьи, — сказала молодой. — Я все еще ношу твоё имя. То, прежнее, сэнсей Кеншин. Самурай разлил вторую бутылочку саке. — Мне рассказывали, будто у айнов существует обычай время от времени менять имя. Когда самурай чувствует, что он устал от своего прежнего «я», он берет себе другое имя и начинает новое существование. Хорошая идея! — Значит, ты вступил в новое бытие? — Сегодня, — сказал воин. — Разве ничего не берут с собой в новое существование? — Только эхо, — ответил он. — Никаких воспоминаний? — Воспоминания, которые не причиняют боли и не беспокоят, как раз и есть эхо. У Кьёга был такой вид, будто он собирался в следующее мгновение швырнуть чашку самураю в лицо. Воин взял у него чашку и опять налил саке. — Ты заставляешь меня высказывать то, чего я на самом деле не имел в виду, — с гневом сказал он. — Подумать только, о чем мы тут говорим? К чему? В первую ночь, после стольких дней разлуки! Вместо нежных объятий? Неужели мы ненавидим друг друга? — Мы и любим и ненавидим. — Слова! Откуда их у тебя столько? Разве хорошо, что мы сидим так и разговариваем? Или у тебя там всегда было общество, что ты научился так говорить? — Нет, — сказал воин. — Совсем напротив. И именно поэтому слова вдруг посыпались из меня, словно яблоки из корзины. Я так же подавлен этим, как и ты. — Это правда? — Да, Кьёг, — сказал он. — Это правда. — Для меня это слишком сложно. — Для меня тоже. Право, разве не довольно того, что я здесь, с тобой, что ты жив и что меня еще не запресовали 8.) самураи твоего отца? — И ради этого ты приехал? Старый самурай ничего не ответил. Он из под прикрытых глаз разглядывал юношу. Кьёг сидел, слишком привлекательный и манящий, — обнаженные плечи, с чашкой саке в руке, требовательный, лукавый, прямой и смелый, и самурай вдруг понял, что так ничего и не знает о нём. И раньше тоже не знал. Он вдруг почувствовал себя в роли человека, который был уверен, что владеет прелестной овечкой. Он привык думать так и заботился о нём, как вообще следует заботиться о маленьких ягнятах. И вдруг — в один прекрасный день в руках у него вовсе не овечка, а молодой лис, которому совсем не нужны голубая ленточка и мягкая щетка и который способен отхватить зубами руку, что ее ласкает. Старый самурай не стал ничего объяснять. Это привело молодого юношу в замешательство. Потом он бросился в атаку. Он не мог понять, почему старый воин не позволяет себе прикоснуться к нему, и сочёл себя оскорбленным. Мечи скрестились. Кьёг так и не научился владеть мечём, и старый самурай с лёгкостью отразил все его атаки и в конце выбил катану из его рук.— Люди в моем положении становятся суеверными, — сказал он ему. — Они привыкают думать, что если прямо говорить или делать то, что хочется, то непременно выйдет обратное. Поэтому они очень осторожны. Даже в словах. — Что за бессмыслица! Воин засмеялся. — Надеюсь, твое суеверие не распространяется слишком далеко? — Лишь настолько, Кьёг, — сказал он довольно стойко, — что я верю — стоит сказать о моих к тебе чувствах, как в следующую минуту в дверь постучатся самураи твоего отца. На секунду он замер, точно чуткое животное, заслышав тревожный шорох, затем медленно повернул к юноше. — Так это и есть причина? — тихо спросила Кьёг. — Одна из причин, — ответил воин. — Как же ты можешь вообще ожидать, что мысли мои упорядочатся, когда я из унылой преисподней перенесен вдруг в рай, грозящий опасностями? — Я иногда думал о том, как будет все выглядеть, если ты вернешься, — сказал молодой самурай, помолчав, — представлял себе это совершенно иначе. Старый воин не стал спрашивать, что именно он себе представлял. — Всегда бывает иначе, — сказал он. Юноша улыбнулся. — Нет, Кьёг, ты ошибаешься, нам только кажется так. Есть еще саке? Юноша обошёл вокруг старого война походкой гейши, поставил саке рядом с собой и потянулся. Нежные плечи покрытые загаром южного солнца, он был беззаботен в своей наготе, как женщина, которая знает, что желанна, и не раз слышала об этом. — Когда я должен уйти? — спросил воин. — До завтра самураи отца не будут тревожить меня. — Значит, утром? Юноша кивнул. С улицы донесся мерный топот ног и песня. — Что это? — Солдаты или самураи отца. В Киото теперь всегда кто-нибудь гуляет. Воин встал и взглянул сквозь просвет. Шел отряд подвыпивших самураев, ни один из них не был ему знаком. — Самое интересное, что ты совсем не похож на своего отца. — Виноват, наверно, кореянка-бабушка, — заметил молодой. — В роду у нас была такая, она была из знатной семьи и моего деда заставили жениться на ней. А теперь скрывают, словно она из простолюдинок. Он зевнул и еще раз потянулся и стал вдруг совершенно спокойным, словно они уже несколько недель жили далеко от Киото вместе и им не грозила никакая опасность, где их не смогли бы достать солдаты его отца. Они оба избегали пока говорить на эту тему. Юноша ни разу не спросил старого самурая о жизни в изгнании. Но старый воин знал, что юноша видел его насквозь и уже тогда принял бесповоротное решение. — Ты хочешь спать? — спросил он. Молодой и старый самурай улеглись рядом. Трудно было представить, что когда-то они каждую ночь спали вместе. Теперь они опять были рядом, но совсем другие — чужие и странно близкие. Воин постепенно снова узнавал дыхание юноши, запах его волос и — более всего — запах кожи. Старый самурай долго не спал, держа его в своих объятиях, смотрел на горящую лампу и полуосвещенную комнату, узнавал и не узнавал его, и забыл, наконец, обо всех тревогах. — У тебя кто-нибудь был? — прошептал юноша, не открывая глаз. — Не больше, чем это было необходимо, — ответил воин. — И никогда не было такого, как ты. Он вздохнул и сделал движение, желая повернуться набок, но сон осилил его, и он снова откинулся назад. Сон медленно овладевал и старым самураем. Сновидений не было, только тишина и дыхание молодого и трепетного тела заполнявшие комнату. Они проснулись уже под утро. Ничто больше не разделяло их, и тогда, наконец, они слились воедино, и опять окунулись в сон, будто в какое-то облако, в котором уже не было мрака, только мимолётный блеск хорошо отточенной стали.На утро, ворвавшиеся самураи, обнаружили безжизненное тело молодого господина. Кьёг улыбался. Цитата Ссылка на комментарий Поделиться на другие сайты Поделиться
Inpu Опубликовано 24 мая, 2005 Автор Жалоба Поделиться Опубликовано 24 мая, 2005 (изменено) Жаль, что не понравилось. Это Мария Ремарк. "Ночь в Лиссабоне". Вывертыш. Кто читал... тот поймёт. Изменено 24 мая, 2005 пользователем Inpu (смотреть историю редактирования) Цитата Ссылка на комментарий Поделиться на другие сайты Поделиться
Рекомендуемые сообщения
Присоединяйтесь к обсуждению
Вы можете написать сейчас и зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, авторизуйтесь, чтобы опубликовать от имени своего аккаунта.