Кажется, собирается буря. За окном небо свивает тучи в темные клубки и спирали. В набегающих тенях золотисто-зеленый цвет отборного чая превращается в серый, а вкус вдруг напоминает песок... как песок на арене, полный рот которого он набрал, когда впервые потерпел поражение – от Наруто. Его дядя смотрит на него светлыми, цепкими глазами.
- Что значит, у тебя все еще нет постоянной девушки, Неджи? Почему?
Все было так хорошо – так мирно, они сидели и беседовали, и даже этот вопрос мог бы звучать почти невинно, часть доверительного разговора между родственниками – если бы не напор в последнем слове. Неджи отвечает – со всем возможным спокойствием:
- Потому что я не хочу вступать в постоянные отношения.
Он не отводит взгляда, когда Хияши-сан демонстративно приподнимает бровь.
- Что за странная идея? Ты уже не ребенок, чтобы говорить такие глупости. Тебе надо думать о будущем. И о будущем своего клана.
В том-то все и дело... в том-то все и дело. Неджи чувствует, как слишком крепко стискивает хрупкое стекло чашки – сейчас разобьет! - и усилием воли заставляет себя расслабить пальцы.
- Это твоя обязанность перед кланом, - добавляет Хияши-сан, - продолжить свою ветвь семьи, выбрав себе в жены достойную девушку, которая родит способных детей.
Родит рабов для вас? Никогда. Ему хочется выкрикнуть это, но Неджи понимает, что это будет смешным и жалким, а он никогда больше не хочет быть жалким, не хочет терять над собой контроль – тот раз, во время боя с Наруто, был последним, когда он позволил себе выставить свои чувства напоказ, перед всеми.
- Если вы думаете, что через меня в это мир появится хоть один ребенок, который будет носить такую же печать, вы ошибаетесь, - говорит он.
Голос Хияши-сана звучит как далекий раскат гром, тихий, но не оставляющий сомнений в своем потенциале.
- Это не тебе решать. Так предназначено – так всегда было, из года в год, из поколения в поколение. И ты сделаешь все, что нужно – как член клана. Теперь ступай. Наш разговор на сегодня окончен.
Неджи молча встает и кивает. Он уже давно приучил себя говорить как можно меньше. Тогда не скажешь ничего такого, о чем сможешь потом сожалеть, что опозорит тебя.
Хияши-сан смотрит на него и добавляет уже мягче:
- Иди домой, сейчас дождь начнется – промокнешь.
И от этой заботы, оттого, что от одной небрежной фразы сердце Неджи против воли снова тянется к этому человеку - так похожему на его отца, ближайшему его родственнику – больнее всего.
Он выходит из дома под сгущающиеся тучи - и да, он чувствует приближение дождя во всем теле. Раны, нанесенные человеком-пауком, давно зажившие, снова начинают ныть. Неджи ловит себя на том, что трет и трет плечо - то ли оттого, что его ломит к дождю, то ли это машинальный жест, от которого нужно избавляться, потому что он выдает слишком многое.
Он решает, что обратит на это внимание – но потом, позже. Сейчас он просто идет по улице, почти вслепую, а в голове снова и снова крутится: не тебе решать... из года в год, из поколения в поколение... Нет, думает он, нет. Я не буду делать то, что вы хотите от меня. Вы меня не заставите. Но он знает, что никто не будет его заставлять – как его отца никто не заставлял умирать. Теперь Неджи лучше понимает все это. Есть вещи, которые ты делаешь сам - думаешь, что делаешь сам - ради одобрения, ради близости, ради *принадлежности*. Возможно, это все-таки у него в крови – подчинение, ведь недаром он был рожден в боковой ветви семьи... И тогда все неправда, и ни из какой клетки невозможно выбраться, и все было зря, он зря целовал грязь, и зря смотрел в небо, и зря верил...
- Ой!
Он налетает на кого-то и слышит возмущенный возглас – и тогда туман рассеивается, а из него проступают ярко-синие глаза и встрепанные ярко-желтые волосы.
- Неджи! Ты это чего?
Только Наруто способен задать такой бесцеремонный вопрос. Впрочем, ответ на него может быть только один.
- Ничего.
Звучит исчерпывающе. Теперь они разминутся – и оба они пойдут по своим делам: Наруто, подскакивающий, как мячик, от переполняющей его энергии – по своим, а он, Неджи – к себе, зализывать раны, ох нет, точнее, растравлять их - в одиночестве, как он это умеет.
- Эй, - Наруто хмурится, глядя на него. – Ты чего так за плечо держишься? Тебе больно?
Ну вот. Он торопливо опускает руку.
- Нет.
Да, больно. И ты в этом виноват. Потому что ты пообещал мне, что я смогу стать свободным. А оказалось, что не могу. Что до свободы еще очень далеко. "Я изменю Хьюга," сказал ты – и солгал. Ты только и умеешь давать обещания, которые не выполняешь, правда? Как ты обещал вернуть Саскэ и не вернул...
Неджи знает, что в этих упреках нет ни капли справедливости, и, конечно, он никогда бы не произнес ничего из этого вслух. Но сейчас ему совсем не хочется быть справедливым. Ему хочется быть жестоким, и циничным, и найти виноватого, и отомстить... хотя кому тут мстить?
- А! – говорит Наруто; несколько мгновений кажется, будто он собирается спросить что-то еще. Потом его лицо проясняется. – А я вот хочу рамен поесть, пока дождь не начался! Хочешь со мной? Хочешь?
Рамен, наверное, это последнее, чего Неджи сейчас хочется. Хотя... Пожалуй, если подумать, ему ничего не хочется вообще, и поесть рамен – идея ничуть не хуже, чем любая другая.
Наруто стоит перед ним, приплясывая от нетерпения, ожидая ответа. Смотреть на него – все равно что смотреть на солнце в разрыв между облаками: и слепит, и больно, и невозможно оторваться.
- Ну, пойдем, - говорит Неджи. Наруто счастливо улыбается и тянет его за собой.
Они сидят рядом под навесом, который ходит ходуном от все усиливающегося ветра, а продавец с беспокойством посматривает за их спины - туда, где тучи уже собрались черной стеной. Наруто радостно уплетает лапшу, втягивая ее в себя словно черная дыра – и ухитряется одновременно болтать нон-стоп, довольно членораздельно, что просто поразительно, учитывая, что рот у него постоянно полон.
А еще более поразительно, каким образом он ухитряется поддерживать разговор – практически без помощи со стороны Неджи.
- Чего ты не ешь? – на миг отвлекается он от очередного рассказа о своих грандиозных планах. – Не нравится?
- Очень нравится.
- И мне тоже! Это мое любимое место! Здесь самый вкусный рамен на свете!
Немного лести в отношении хозяев не повредит, да, Наруто? Неджи ловит себя на том, что чуть улыбается.
- Вы бы домой поспешили, ребята, - говорит хозяин, - а то сейчас буря начнется.
- Не начнется! – бодро отвечает Наруто. - Мы успеем! Еще порцию!
Но все-таки они не успевают. Едва они, расплатившись, выходят из-под навеса, небо разрывается дождем. Струи обдают их, как из-под крана,– тугие, ледяные, меняющие направление с порывами ветра. Неджи моментально чувствует, как его одежда намокает и прилипает к телу. Наруто встряхивает головой, рассыпая фонтан брызг, и счастливо смотрит на Неджи.
- Не успели!
Ветер вокруг них рвет вывески, редкие прохожие спешат укрыться в домах – и это самое разумное, им тоже надо бежать куда-нибудь под крышу. Но Неджи думает о том, что почему-то ему не хочется никуда спешить. Или не хочется другого: опять остаться одному? Впрочем, выбора нет – сейчас он пойдет домой, а там... снова думать, снова в одиночестве...
Впрочем, глупо полагать, что от стояния под дождем есть какая-то польза. Если бы дождь мог смыть печать с его лба... Но дождь не очищает. Это всего лишь дождь.
Дождь и Наруто.
Наруто смотрит на него с застывшей, шальной улыбкой на губах, а потом говорит:
Бежать, конечно, не имеет смысла, они давно уже вымокли насквозь – и все-таки Неджи тоже бежит, вслед за Наруто - и в этом есть что-то несуразное, но приятное. Он не помнит, когда уже бегал по деревне – просто так, да еще под дождем... а Наруто еще и зигзаги делает, чтобы оприходовать каждую лужу, которая встречается на пути.
Они вбегают в дом, поднимаются по лестнице, Наруто открывает дверь. От их одежды поднимается пар, а обувь моментально оставляет лужи на полу у порога – и еще лужи появляются от натекающей с одежды воды. Неджи немного виновато смотрит на беспорядок, который они устроили - но, кажется, Наруто на это наплевать.
- Раздевайся! Сейчас греться будем! Хочешь чаю? Хочешь?
И стягивает с себя оранжевый костюм, путаясь в штанинах и прыгая на одной ножке. Майка - тоже хоть выжимай – следует за комбинезоном и падает на пол мокрой тряпкой. Неджи наблюдает за Наруто, не решаясь последовать его примеру. Но стоять мокнуть и натекать лужей кажется еще глупее – поэтому он все-таки стаскивает куртку и штаны.
Наруто оборачивается, сверкая голым золотистым торсом. Без мешковатого комбинезона неповторимого цвета он выглядит совсем другим.
- Или молока? Хочешь молока? Только из холодильника!
Хочешь? Хочешь?
Наруто стоит перед ним в одних трусах, встрепанный –мокрые волосы торчат в разные стороны – и кажется, что от его почти обнаженного тела исходит жар, который Неджи чувствует даже на расстоянии.
Он сам не знает, как это происходит, что заставляет его – вдруг протянуть руку и коснуться груди Наруто – слева, там, где бьется сердце. Может быть, он хочет проверить, действительно ли его кожа такая горячая, как кажется.
Синие глаза распахиваются, а очередной вопрос – вроде бы, он собирался предложить Неджи чипсы - замирает у Наруто на губах.
Они смотрят друг на друга, и Неджи думает, что да, кожа Наруто и вправду кажется очень горячей - под его холодными пальцами – может быть, он никогда не знал, что чужая кожа, чужое тело может быть таким. И это ощущение – ему хочется продлить его, хочется ощутить что-то большее, ему хочется...
Вот только он знает, что это неправильно.
- Ты чего? – говорит Наруто – и его голос звучит не так звонко, как обычно – словно сел от неожиданности. Понимает ли он, что происходит? Неджи смотрит в широко раскрытые синие глаза – и то, что он вдруг читает в этих глазах, заставляет его перевести взгляд ниже. Ого! Похоже... похоже, в какой-то момент с ними обоими произошло нечто неожиданное - что бы ни было тому причиной: дождь, бег или снятая одежда.
Хочешь? Хочешь?
Неджи не ожидал такого, это правда – хотя и нельзя сказать, что он совершенно потрясен. Он рассматривал такой вариант – не в отношении Наруто, конечно, а вообще. Уж если он твердо решил для себя, что ни одну женщину он не втянет в отношения с собой – это оставляло ему только один выход... против которого он, к счастью, ничего не имел. Он уже убедился в этом, с неким дзёнином, который не возражал поделиться опытом.
Но сейчас перед ним – не просто абстрактный парень, не кто угодно. Это Наруто. Наруто, который показал ему путь к свободе... правда, это было только начало пути, идти по которому порой оказывается не менее больно, чем блуждать в темноте.
Это Наруто, со своим звонким голосом и сияющим лицом, Наруто, сердце которого сейчас так громко бьется под его пальцами, а в синих глазах можно утонуть. Наруто, с которым Неджи не может поступить вот так. Просто воспользоваться случаем, потому что так сложилось, потому что дождь, и без одежды, и вдвоем, и в душе у Неджи еще вьются темные спирали ярости, от которых хочется брать, и владеть, и ломать.
Нет. Он не сделает этого. Он хочет быть свободным – но не как зверь, вырвавшийся из клетки.
- Ничего, - говорит он, собираясь убрать руку.
Но пальцы Наруто вдруг хватают и стискивают ее - горячие-горячие пальцы. И синие глаза по-прежнему таращатся на него – изумленно, глупо, но... в их выражении есть и еще что-то.
- Нет. Подожди, - говорит Наруто.
Его голос звучит так, словно он сам не может поверить в то, что говорит и делает – и при этом он принюхивается, как лисенок, ноздри раздуваются, и вид у него слегка дикий – таким Неджи его еще никогда не видел. Он кажется взрослее, немного пугающим - совсем не прирученным, почти опасным. И завораживающим.
Наруто сжимает его пальцы почти до боли, и Неджи уже не уверен, что смог бы так просто освободить их, если бы захотел. Его сердце слегка екает – похоже, он положил начало чему-то, над чем теряет контроль?
Но Наруто тянется к нему – и Неджи не может устоять, повторяет это движение – и чувствует, как горячие кончики пальцев скользят по его коже – а его собственные пальцы пробегают по груди Наруто, словно сплетая невидимые волокна. И дыхание Наруто обжигает его – и от этого жара, от этих прикосновений, от этой близости – он теряет голову.
- Ты действительно этого хочешь? – спрашивает он, потому что это все, на что он способен.
Ведь он старше, опытнее, он все это начал – он должен удержать глупого мальчишку от поступка, о котором тот будет сожалеть. Но, кажется, этот мальчишка не так прост – в нем есть что-то, что очень определенно знает, чем хочет.
- Я... – внезапно лицо Наруто снова делается очень юным и немного жалобным. – Вообще-то... я Сакуру-тян... люблю.
Это могло бы быть ответом, но Неджи не хочет, чтобы Наруто обманывал себя.
- То, что может сейчас произойти – это не любовь, Наруто.
Конечно, не любовь. Даже если ему порой кажется, что ярче Наруто в его жизни не будет светить уже никто.
Наруто трясет головой, а на его лице появляется странное, упрямое выражение.
- Нет. Это неправильно.
Что неправильно?
- Что не любовь – неправильно. Я так не хочу.
Это смешно, вообще-то. Они стоят друг напротив друга, трусы натянуты, словно паруса на мачте, они только что друг друга самозабвенно лапали – и говорят о любви?
Но, может быть, оно и к лучшему, думает Неджи. Если он сам не может остановиться, то тогда решение Наруто все остановит.
- Значит...
Но руки Наруто не покидают его груди.
- Нет. Я не знаю. Я не могу сейчас думать, - признается он смущенно.
Пусть будет так. Потом Неджи сможет пожалеть об этом, раскаяться, испытать стыд. Но сейчас – пусть все будет, как будет.
- Так не думай, - говорит он.
И опускается на колени и стягивает трусы Наруто одним плавным движением, выпуская из плена его стоящий торчком член. Для того, чтобы снова погрузить его в плен – своего рта.
Наруто громко всхлипывает, дергается так, словно сейчас у него подогнутся ноги – и Неджи обнимает его колени, поддерживая его. И тогда Наруто только дышит, мяукает, хнычет и издает самые разнообразные звуки, которым Неджи даже затрудняется подобрать определение, но которые заставляет его улыбаться уголком занятого рта.
Наруто больше не говорит, не спорит – только его пальцы перебирают волосы Неджи, пока тот трудится над его членом. А потом – Неджи удивлен, он был уверен, что Наруто так и простоит беспомощно, отдаваясь на его милость – не насильно, но властно отводят его голову и побуждают его подняться. И Неджи не противится, делая то, что хочет от него Наруто и удивляясь самому себе, что ему так нравится подчиняться.
Несколько мгновений они стоят и смотрят друг другу в глаза. Наруто протягивает руку и касается губ Неджи. Он выглядит таким смешным: встрепанный, с дикими глазами и с трусами вокруг лодыжек – но Неджи кажется, что он в жизни не видел ничего более возбуждающего. Наруто тянется к нему, их губы соединяются, и все мысли улетучиваются окончательно, дальше Неджи уже не думает, их тела как будто сами все знают.
Руки Наруто неожиданно ловко освобождают его от его трусов, а в следующий миг Неджи и он падают на кровать, перекатываются, и не целуются, а скорее кусаются – нет, все-таки целуются, борются – за то, чтобы быть сверху, или за то, чтобы быть ближе - лижут друг друга, как кошки, и снова целуются.
Это полубезумье, бесконечное падение в пропасть, но это такое сладкое падение, растянутое во времени блаженство. И нет мыслей, и нет ничего важнее своих и чужих ощущений, очередного прикосновения, нахождения некой точки на теле другого, прикосновение к которой заставит его выгнуться дугой – и когда другой находит такую же точку на твоем теле... А потом – пик и бесконечная, уютная слабость.
Дождь барабанит за окном – постепенно струи превращаются в отдельные капли. В комнате полутемно, хотя еще середина дня. Они лежат в постели, усталые настолько, что не могут пошевелить ни рукой, ни ногой, даже толком распутаться. Пальцы Неджи лениво перебирают золотистые завитки в паху Наруто. Его тело испытает странную смесь полного комфорта и мелких неудобств, которые невероятно гармонируют с этим комфортом: кое-где липко, кое-какие мускулы он, кажется, потянул, а кое-где, похоже, от зубов Наруто останутся синяки. Ему это нравится.
И Неджи твердо знает, что пока он думает только об этом, все остальные проблемы можно удерживать далеко на периферии рассудка – даже зная, что они все еще там и никуда не денутся.
Наверное, ему нужно привыкнуть к тому, что быть свободным – это совсем не легко. И этого нельзя достичь одним принятым решением. Этого нужно добиваться каждый день, чего бы это не стоило.
- Неджи, - бормочет Наруто.
- Что?
- Помнишь, ты сказал мне тогда, что Саскэ сейчас в темноте? И что я должен ему помочь? – голос Наруто звучит очень сонно, но от того, что он говорит, у Неджи всякий сон проходит. – Но я не смог ему помочь, - говорит Наруто. – Саскэ – не смог. Я, наверное, еще раньше облажался, когда даже не замечал, что с ним происходило. Но я не хочу больше – не замечать. Я не хочу видеть никого другого уходящего в темноту.
Ты все понимаешь, думает Неджи, маленький глупый Наруто. А то, что не понимаешь – ты чувствуешь. Но – не волнуйся. Я не уйду в темноту... пока ты есть в моей жизни, так или иначе, я не уйду. Ты мой свет. Я это знаю.
Он не произносит это вслух, он уверен в этом – и все же слышит, как Наруто расслабленно шепчет.
- Это хорошо.
И обнимает Неджи жаркой рукой, утыкается ему в плечо и засыпает.
Кажется, собирается буря. За окном небо свивает тучи в темные клубки и спирали. В набегающих тенях золотисто-зеленый цвет отборного чая превращается в серый, а вкус вдруг напоминает песок... как песок на арене, полный рот которого он набрал, когда впервые потерпел поражение – от Наруто. Его дядя смотрит на него светлыми, цепкими глазами.
- Что значит, у тебя все еще нет постоянной девушки, Неджи? Почему?
Все было так хорошо – так мирно, они сидели и беседовали, и даже этот вопрос мог бы звучать почти невинно, часть доверительного разговора между родственниками – если бы не напор в последнем слове. Неджи отвечает – со всем возможным спокойствием:
- Потому что я не хочу вступать в постоянные отношения.
Он не отводит взгляда, когда Хияши-сан демонстративно приподнимает бровь.
- Что за странная идея? Ты уже не ребенок, чтобы говорить такие глупости. Тебе надо думать о будущем. И о будущем своего клана.
В том-то все и дело... в том-то все и дело. Неджи чувствует, как слишком крепко стискивает хрупкое стекло чашки – сейчас разобьет! - и усилием воли заставляет себя расслабить пальцы.
- Это твоя обязанность перед кланом, - добавляет Хияши-сан, - продолжить свою ветвь семьи, выбрав себе в жены достойную девушку, которая родит способных детей.
Родит рабов для вас? Никогда. Ему хочется выкрикнуть это, но Неджи понимает, что это будет смешным и жалким, а он никогда больше не хочет быть жалким, не хочет терять над собой контроль – тот раз, во время боя с Наруто, был последним, когда он позволил себе выставить свои чувства напоказ, перед всеми.
- Если вы думаете, что через меня в это мир появится хоть один ребенок, который будет носить такую же печать, вы ошибаетесь, - говорит он.
Голос Хияши-сана звучит как далекий раскат гром, тихий, но не оставляющий сомнений в своем потенциале.
- Это не тебе решать. Так предназначено – так всегда было, из года в год, из поколения в поколение. И ты сделаешь все, что нужно – как член клана. Теперь ступай. Наш разговор на сегодня окончен.
Неджи молча встает и кивает. Он уже давно приучил себя говорить как можно меньше. Тогда не скажешь ничего такого, о чем сможешь потом сожалеть, что опозорит тебя.
Хияши-сан смотрит на него и добавляет уже мягче:
- Иди домой, сейчас дождь начнется – промокнешь.
И от этой заботы, оттого, что от одной небрежной фразы сердце Неджи против воли снова тянется к этому человеку - так похожему на его отца, ближайшему его родственнику – больнее всего.
Он выходит из дома под сгущающиеся тучи - и да, он чувствует приближение дождя во всем теле. Раны, нанесенные человеком-пауком, давно зажившие, снова начинают ныть. Неджи ловит себя на том, что трет и трет плечо - то ли оттого, что его ломит к дождю, то ли это машинальный жест, от которого нужно избавляться, потому что он выдает слишком многое.
Он решает, что обратит на это внимание – но потом, позже. Сейчас он просто идет по улице, почти вслепую, а в голове снова и снова крутится: не тебе решать... из года в год, из поколения в поколение... Нет, думает он, нет. Я не буду делать то, что вы хотите от меня. Вы меня не заставите. Но он знает, что никто не будет его заставлять – как его отца никто не заставлял умирать. Теперь Неджи лучше понимает все это. Есть вещи, которые ты делаешь сам - думаешь, что делаешь сам - ради одобрения, ради близости, ради *принадлежности*. Возможно, это все-таки у него в крови – подчинение, ведь недаром он был рожден в боковой ветви семьи... И тогда все неправда, и ни из какой клетки невозможно выбраться, и все было зря, он зря целовал грязь, и зря смотрел в небо, и зря верил...
- Ой!
Он налетает на кого-то и слышит возмущенный возглас – и тогда туман рассеивается, а из него проступают ярко-синие глаза и встрепанные ярко-желтые волосы.
- Неджи! Ты это чего?
Только Наруто способен задать такой бесцеремонный вопрос. Впрочем, ответ на него может быть только один.
- Ничего.
Звучит исчерпывающе. Теперь они разминутся – и оба они пойдут по своим делам: Наруто, подскакивающий, как мячик, от переполняющей его энергии – по своим, а он, Неджи – к себе, зализывать раны, ох нет, точнее, растравлять их - в одиночестве, как он это умеет.
- Эй, - Наруто хмурится, глядя на него. – Ты чего так за плечо держишься? Тебе больно?
Ну вот. Он торопливо опускает руку.
- Нет.
Да, больно. И ты в этом виноват. Потому что ты пообещал мне, что я смогу стать свободным. А оказалось, что не могу. Что до свободы еще очень далеко. "Я изменю Хьюга," сказал ты – и солгал. Ты только и умеешь давать обещания, которые не выполняешь, правда? Как ты обещал вернуть Саскэ и не вернул...
Неджи знает, что в этих упреках нет ни капли справедливости, и, конечно, он никогда бы не произнес ничего из этого вслух. Но сейчас ему совсем не хочется быть справедливым. Ему хочется быть жестоким, и циничным, и найти виноватого, и отомстить... хотя кому тут мстить?
- А! – говорит Наруто; несколько мгновений кажется, будто он собирается спросить что-то еще. Потом его лицо проясняется. – А я вот хочу рамен поесть, пока дождь не начался! Хочешь со мной? Хочешь?
Рамен, наверное, это последнее, чего Неджи сейчас хочется. Хотя... Пожалуй, если подумать, ему ничего не хочется вообще, и поесть рамен – идея ничуть не хуже, чем любая другая.
Наруто стоит перед ним, приплясывая от нетерпения, ожидая ответа. Смотреть на него – все равно что смотреть на солнце в разрыв между облаками: и слепит, и больно, и невозможно оторваться.
- Ну, пойдем, - говорит Неджи. Наруто счастливо улыбается и тянет его за собой.
Они сидят рядом под навесом, который ходит ходуном от все усиливающегося ветра, а продавец с беспокойством посматривает за их спины - туда, где тучи уже собрались черной стеной. Наруто радостно уплетает лапшу, втягивая ее в себя словно черная дыра – и ухитряется одновременно болтать нон-стоп, довольно членораздельно, что просто поразительно, учитывая, что рот у него постоянно полон.
А еще более поразительно, каким образом он ухитряется поддерживать разговор – практически без помощи со стороны Неджи.
- Чего ты не ешь? – на миг отвлекается он от очередного рассказа о своих грандиозных планах. – Не нравится?
- Очень нравится.
- И мне тоже! Это мое любимое место! Здесь самый вкусный рамен на свете!
Немного лести в отношении хозяев не повредит, да, Наруто? Неджи ловит себя на том, что чуть улыбается.
- Вы бы домой поспешили, ребята, - говорит хозяин, - а то сейчас буря начнется.
- Не начнется! – бодро отвечает Наруто. - Мы успеем! Еще порцию!
Но все-таки они не успевают. Едва они, расплатившись, выходят из-под навеса, небо разрывается дождем. Струи обдают их, как из-под крана,– тугие, ледяные, меняющие направление с порывами ветра. Неджи моментально чувствует, как его одежда намокает и прилипает к телу. Наруто встряхивает головой, рассыпая фонтан брызг, и счастливо смотрит на Неджи.
- Не успели!
Ветер вокруг них рвет вывески, редкие прохожие спешат укрыться в домах – и это самое разумное, им тоже надо бежать куда-нибудь под крышу. Но Неджи думает о том, что почему-то ему не хочется никуда спешить. Или не хочется другого: опять остаться одному? Впрочем, выбора нет – сейчас он пойдет домой, а там... снова думать, снова в одиночестве...
Впрочем, глупо полагать, что от стояния под дождем есть какая-то польза. Если бы дождь мог смыть печать с его лба... Но дождь не очищает. Это всего лишь дождь.
Дождь и Наруто.
Наруто смотрит на него с застывшей, шальной улыбкой на губах, а потом говорит:
- Хочешь, побежали ко мне домой? Хочешь?
Неджи кивает. И подскочив, подняв целую тучу брызг, Наруто пускается бегом.
Бежать, конечно, не имеет смысла, они давно уже вымокли насквозь – и все-таки Неджи тоже бежит, вслед за Наруто - и в этом есть что-то несуразное, но приятное. Он не помнит, когда уже бегал по деревне – просто так, да еще под дождем... а Наруто еще и зигзаги делает, чтобы оприходовать каждую лужу, которая встречается на пути.
Они вбегают в дом, поднимаются по лестнице, Наруто открывает дверь. От их одежды поднимается пар, а обувь моментально оставляет лужи на полу у порога – и еще лужи появляются от натекающей с одежды воды. Неджи немного виновато смотрит на беспорядок, который они устроили - но, кажется, Наруто на это наплевать.
- Раздевайся! Сейчас греться будем! Хочешь чаю? Хочешь?
И стягивает с себя оранжевый костюм, путаясь в штанинах и прыгая на одной ножке. Майка - тоже хоть выжимай – следует за комбинезоном и падает на пол мокрой тряпкой. Неджи наблюдает за Наруто, не решаясь последовать его примеру. Но стоять мокнуть и натекать лужей кажется еще глупее – поэтому он все-таки стаскивает куртку и штаны.
Наруто оборачивается, сверкая голым золотистым торсом. Без мешковатого комбинезона неповторимого цвета он выглядит совсем другим.
- Или молока? Хочешь молока? Только из холодильника!
Хочешь? Хочешь?
Наруто стоит перед ним в одних трусах, встрепанный –мокрые волосы торчат в разные стороны – и кажется, что от его почти обнаженного тела исходит жар, который Неджи чувствует даже на расстоянии.
Он сам не знает, как это происходит, что заставляет его – вдруг протянуть руку и коснуться груди Наруто – слева, там, где бьется сердце. Может быть, он хочет проверить, действительно ли его кожа такая горячая, как кажется.
Синие глаза распахиваются, а очередной вопрос – вроде бы, он собирался предложить Неджи чипсы - замирает у Наруто на губах.
Они смотрят друг на друга, и Неджи думает, что да, кожа Наруто и вправду кажется очень горячей - под его холодными пальцами – может быть, он никогда не знал, что чужая кожа, чужое тело может быть таким. И это ощущение – ему хочется продлить его, хочется ощутить что-то большее, ему хочется...
Вот только он знает, что это неправильно.
- Ты чего? – говорит Наруто – и его голос звучит не так звонко, как обычно – словно сел от неожиданности. Понимает ли он, что происходит? Неджи смотрит в широко раскрытые синие глаза – и то, что он вдруг читает в этих глазах, заставляет его перевести взгляд ниже. Ого! Похоже... похоже, в какой-то момент с ними обоими произошло нечто неожиданное - что бы ни было тому причиной: дождь, бег или снятая одежда.
Хочешь? Хочешь?
Неджи не ожидал такого, это правда – хотя и нельзя сказать, что он совершенно потрясен. Он рассматривал такой вариант – не в отношении Наруто, конечно, а вообще. Уж если он твердо решил для себя, что ни одну женщину он не втянет в отношения с собой – это оставляло ему только один выход... против которого он, к счастью, ничего не имел. Он уже убедился в этом, с неким дзёнином, который не возражал поделиться опытом.
Но сейчас перед ним – не просто абстрактный парень, не кто угодно. Это Наруто. Наруто, который показал ему путь к свободе... правда, это было только начало пути, идти по которому порой оказывается не менее больно, чем блуждать в темноте.
Это Наруто, со своим звонким голосом и сияющим лицом, Наруто, сердце которого сейчас так громко бьется под его пальцами, а в синих глазах можно утонуть. Наруто, с которым Неджи не может поступить вот так. Просто воспользоваться случаем, потому что так сложилось, потому что дождь, и без одежды, и вдвоем, и в душе у Неджи еще вьются темные спирали ярости, от которых хочется брать, и владеть, и ломать.
Нет. Он не сделает этого. Он хочет быть свободным – но не как зверь, вырвавшийся из клетки.
- Ничего, - говорит он, собираясь убрать руку.
Но пальцы Наруто вдруг хватают и стискивают ее - горячие-горячие пальцы. И синие глаза по-прежнему таращатся на него – изумленно, глупо, но... в их выражении есть и еще что-то.
- Нет. Подожди, - говорит Наруто.
Его голос звучит так, словно он сам не может поверить в то, что говорит и делает – и при этом он принюхивается, как лисенок, ноздри раздуваются, и вид у него слегка дикий – таким Неджи его еще никогда не видел. Он кажется взрослее, немного пугающим - совсем не прирученным, почти опасным. И завораживающим.
Наруто сжимает его пальцы почти до боли, и Неджи уже не уверен, что смог бы так просто освободить их, если бы захотел. Его сердце слегка екает – похоже, он положил начало чему-то, над чем теряет контроль?
Но Наруто тянется к нему – и Неджи не может устоять, повторяет это движение – и чувствует, как горячие кончики пальцев скользят по его коже – а его собственные пальцы пробегают по груди Наруто, словно сплетая невидимые волокна. И дыхание Наруто обжигает его – и от этого жара, от этих прикосновений, от этой близости – он теряет голову.
- Ты действительно этого хочешь? – спрашивает он, потому что это все, на что он способен.
Ведь он старше, опытнее, он все это начал – он должен удержать глупого мальчишку от поступка, о котором тот будет сожалеть. Но, кажется, этот мальчишка не так прост – в нем есть что-то, что очень определенно знает, чем хочет.
- Я... – внезапно лицо Наруто снова делается очень юным и немного жалобным. – Вообще-то... я Сакуру-тян... люблю.
Это могло бы быть ответом, но Неджи не хочет, чтобы Наруто обманывал себя.
- То, что может сейчас произойти – это не любовь, Наруто.
Конечно, не любовь. Даже если ему порой кажется, что ярче Наруто в его жизни не будет светить уже никто.
Наруто трясет головой, а на его лице появляется странное, упрямое выражение.
- Нет. Это неправильно.
Что неправильно?
- Что не любовь – неправильно. Я так не хочу.
Это смешно, вообще-то. Они стоят друг напротив друга, трусы натянуты, словно паруса на мачте, они только что друг друга самозабвенно лапали – и говорят о любви?
Но, может быть, оно и к лучшему, думает Неджи. Если он сам не может остановиться, то тогда решение Наруто все остановит.
- Значит...
Но руки Наруто не покидают его груди.
- Нет. Я не знаю. Я не могу сейчас думать, - признается он смущенно.
Пусть будет так. Потом Неджи сможет пожалеть об этом, раскаяться, испытать стыд. Но сейчас – пусть все будет, как будет.
- Так не думай, - говорит он.
И опускается на колени и стягивает трусы Наруто одним плавным движением, выпуская из плена его стоящий торчком член. Для того, чтобы снова погрузить его в плен – своего рта.
Наруто громко всхлипывает, дергается так, словно сейчас у него подогнутся ноги – и Неджи обнимает его колени, поддерживая его. И тогда Наруто только дышит, мяукает, хнычет и издает самые разнообразные звуки, которым Неджи даже затрудняется подобрать определение, но которые заставляет его улыбаться уголком занятого рта.
Наруто больше не говорит, не спорит – только его пальцы перебирают волосы Неджи, пока тот трудится над его членом. А потом – Неджи удивлен, он был уверен, что Наруто так и простоит беспомощно, отдаваясь на его милость – не насильно, но властно отводят его голову и побуждают его подняться. И Неджи не противится, делая то, что хочет от него Наруто и удивляясь самому себе, что ему так нравится подчиняться.
Несколько мгновений они стоят и смотрят друг другу в глаза. Наруто протягивает руку и касается губ Неджи. Он выглядит таким смешным: встрепанный, с дикими глазами и с трусами вокруг лодыжек – но Неджи кажется, что он в жизни не видел ничего более возбуждающего. Наруто тянется к нему, их губы соединяются, и все мысли улетучиваются окончательно, дальше Неджи уже не думает, их тела как будто сами все знают.
Руки Наруто неожиданно ловко освобождают его от его трусов, а в следующий миг Неджи и он падают на кровать, перекатываются, и не целуются, а скорее кусаются – нет, все-таки целуются, борются – за то, чтобы быть сверху, или за то, чтобы быть ближе - лижут друг друга, как кошки, и снова целуются.
Это полубезумье, бесконечное падение в пропасть, но это такое сладкое падение, растянутое во времени блаженство. И нет мыслей, и нет ничего важнее своих и чужих ощущений, очередного прикосновения, нахождения некой точки на теле другого, прикосновение к которой заставит его выгнуться дугой – и когда другой находит такую же точку на твоем теле... А потом – пик и бесконечная, уютная слабость.
Дождь барабанит за окном – постепенно струи превращаются в отдельные капли. В комнате полутемно, хотя еще середина дня. Они лежат в постели, усталые настолько, что не могут пошевелить ни рукой, ни ногой, даже толком распутаться. Пальцы Неджи лениво перебирают золотистые завитки в паху Наруто. Его тело испытает странную смесь полного комфорта и мелких неудобств, которые невероятно гармонируют с этим комфортом: кое-где липко, кое-какие мускулы он, кажется, потянул, а кое-где, похоже, от зубов Наруто останутся синяки. Ему это нравится.
И Неджи твердо знает, что пока он думает только об этом, все остальные проблемы можно удерживать далеко на периферии рассудка – даже зная, что они все еще там и никуда не денутся.
Наверное, ему нужно привыкнуть к тому, что быть свободным – это совсем не легко. И этого нельзя достичь одним принятым решением. Этого нужно добиваться каждый день, чего бы это не стоило.
- Неджи, - бормочет Наруто.
- Что?
- Помнишь, ты сказал мне тогда, что Саскэ сейчас в темноте? И что я должен ему помочь? – голос Наруто звучит очень сонно, но от того, что он говорит, у Неджи всякий сон проходит. – Но я не смог ему помочь, - говорит Наруто. – Саскэ – не смог. Я, наверное, еще раньше облажался, когда даже не замечал, что с ним происходило. Но я не хочу больше – не замечать. Я не хочу видеть никого другого уходящего в темноту.
Ты все понимаешь, думает Неджи, маленький глупый Наруто. А то, что не понимаешь – ты чувствуешь. Но – не волнуйся. Я не уйду в темноту... пока ты есть в моей жизни, так или иначе, я не уйду. Ты мой свет. Я это знаю.
Он не произносит это вслух, он уверен в этом – и все же слышит, как Наруто расслабленно шепчет.
- Это хорошо.
И обнимает Неджи жаркой рукой, утыкается ему в плечо и засыпает.