Слепой дождик стучит по плитам бронестекла, укрывающим переулок на южной окраине города от непогоды. Вода собирается в ручейки и, просочившись сквозь широкие щели в обветшавшей кровле, обрушивается вниз - капли искрятся в воздухе, дробя солнечный свет и отбрасывая на стены домов радужные блики. Со звоном разбиваясь о металл тротуара, капель обращается в водяную взвесь, которая впитывает свет солнца и разгорается внутренним сиянием. Посреди переулка стоит человек, чья эпоха уходит. Влага оседает на жестком ёжике волос, и причудливая игра света зажигает над его головой нимб. Вода смывает с его одежды пыль и грязь и уносит обратно – в подземелье из которого он поднялся. За шумом воды человек слышит течение времени, которое с такой же неотвратимостью размывает то, что десятилетиями возводили сотни людей. Два потока, объединившись в один, проникают в душу человека и взламывают панцирь убеждений под влажный хруст разрываемых принципов. Прошлое минуло, будущее никогда не наступит, лишь настоящее тысячами ослепительных игл бьёт в глаза. *** Спойлер:- Бармен, две пинты пива. – Сержант, щуплый лысеющий мужчина, повернулся к Амалену. – Поздравляю восемьдесят седьмой, не многие заканчивали испытательный срок с отличием, ты далеко пойдёшь. Давай, за твой новый значок. … - Амален, - лейтенант посмотрел на патрульного, браво вытянувшегося у двери кабинета, с явным неодобрением. - Сэр? - Амален, в твоём отчёте за месяц перечислены сорок два правонарушения. Ты знаешь, что это чуть меньше, чем у всего отдела вместе взятого? Чем это по-твоему можно объяснить. - Возможно мне достался проблемный район, или… Извините, сэр, но может быть остальные патрульные недостаточно бдительны? - Ты полагаешь, что люди, которые работают здесь годами, менее бдительны, чем ты? Вот что, забери свой отчёт, покажи его сержанту, и передай от меня, что если он и дальше будет подписывать не глядя, я лишу его годовой премии. … Бар напротив участка, в двух кварталах от площади Независимости, был для патрульных вторым домом, прямо над барной стойкой бронзовыми буковками была выложена цитата из Устава, косвенно разрешающая сотрудникам употреблять спиртные напитки в общественных местах с целью улучшения отношений с гражданским населением. В этот раз они заняли столик в углу – подальше от остальных посетителей. Сержант отхлебнул из запотевшей кружки и поставил её прямо на распечатку отчёта (тонкую бумагу уже украшали несколько круглых пятен). - Скажи, Амален, что является гарантом спокойствия и порядка в нашем городе? – Взгляд сержанта раз за разом пробегал по таблице с перечнем имён и правонарушений. - Вакцина №1, сэр. И Управление конечно, - с некоторой поспешностью добавил патрульный, удостоившись тяжелого взгляда начальства. - Пора бы уже перестать верить в сказки, прививка от гриппа или оспы не может поддерживать порядок в городе. Вакцина – пустышка, лишь образ навязанный массам, почти что религия. Порядок - это мы, Амален. Мы и мозговеды, к которым каждый ходит с начальной школы. Запомни: вся эта система будет работать до тех пор, пока есть мы – Управление. - Я слышал, некоторые называют нас «шестерёнками в системе». – Амален счёл нужным поддержать разговор, хотя и не совсем понимал, к чему он придёт. - Не «шестерёнки», Амален. Мы – «механики». Мы заменяем негодные детали, поддерживаем баланс, регулируем скорость… Народ – шестерёнки, даже Парламент – шестерёнки, но не мы. Некоторое время сидели в тишине, нарушаемой лишь стуком кружек и хрустом гренок. Посмотрев на дно опустевшей кружки, сержант махнул бармену: ещё по одной. Когда официант заменил батарею пустых кружек двумя полными, сержант продолжил, обдав Амалена чесночным духом. - Касательно твоего отчёта… Ты понимаешь, что будет, если из системы вынуть сразу несколько деталей? Всё посыплется, вот что будет. Нельзя вот так сразу грести всех, кто не соответствует инструкциям – однажды наступит момент и тебе некем будет их заменить. Послушай, что я тебе скажу: Те кто пишет законы, ни черта не понимают в том, как работает общество. Здесь ты – закон! Если ты считаешь, что для общества будет лучше не наказывать человека, значит наплюй на бумажки! Салага, учись пока я жив. ... Амален держал пухлого коротышку за ворот, прижимая к стене на уровне собственного лица. - Ещё раз спрошу, что ты видишь? – восемьдесят седьмой ткнул жертве под нос свой наладонник. - Убийство, сэр… - толстяк весь как-то съёжился и стал похож на сушеное яблоко. Офицер вздохнул и ударил коротышку по лицу – лимитированное насилие всегда помогает разговорить допрашиваемого. Особенно если постепенно расширять границы. - Ты узнаёшь жертву? - Это бармен из «Пьяной бочки», что на соседней улице. - Я слышал он организовал подпольные игры и тем самым отбил у тебя клиентов, так? - Ничего не зна… ах… - Амален ударил толстяка о потолок, благо рост и сила позволяли ему подобные трюки. - Хватит, Я знаю, что это так. В общем я упеку тебя за организацию убийства – лет десять будешь раскапывать старый город… хотя кого я обманываю, максимум ты протянешь там пару лет. Взгляд коротышки внезапно стал очень внимательным, голос зазвучал увереннее, как будто он почувствовал опору под ногами: - Но ведь есть какой-нибудь способ… договорится? - Способ есть всегда, пока ты делаешь то, что скажу я. «Никогда не выкидывай повреждённую деталь, Амален, если её можно починить с помощью списанной.» *** Электронный замок пал перед силой офицерским значком, механический – под ударом двухсот фунтов офицерского веса. Бар был закрыт и тёмный зал освещал лишь неяркий фонарь над стойкой. Свежий воздух ворвавшийся с улицы поднял со столов пыль и закрутил её вихрем, в лучах света струящегося в выбитую дверь. Амален шагнул в сторону, открывая дорогу ветру и свету. Когда глаза привыкли к темноте, он прошёл в коридор за стойкой, нашёл лестницу ведущую наверх и крикнул: - Толстяк, выходи, я спешу! Спустя полминуты с лестницы скатился помятый мужичок, небритый и заспанный. Тщетно пытаясь изобразить радость, он поприветствовал гостя зашедшего за стойку, и замер, уставившись на выбитую дверь. - Что же это, господин Амален, как же так, ремонт ведь денег стоит… - хозяин сразу как-то осунулся и стал похож на пришибленного пса. - У меня мало времени, я пришел забрать вещи, с ними ведь всё в порядке? – офицер нацедил себе несколько глотков пива и посмотрел на толстяка сквозь бронзовую жидкость. - Конечно в порядке, сию минуту. – Хозяин торопливо ушел и вернулся спустя несколько минут с большой сумкой, украшенной выцветшим логотипом Управления. – Я надеюсь вы её наконец заберёте, за игровой зал я плачу местным, но если у меня найдут оружие… - Не беспокойся, я всё забираю. Перемены на пороге и мне больше некогда с тобой возится, так что больше мы с тобой не увидимся. – Амален расстегнул сумку и вдохнул запах консервирующей смазки. Сумка представляла собой схрон, какие были у многих в участке, поколения служащих которого жили по негласным правилам «механиков»: «Механик не должен зависеть от Системы, иначе как он будет её чинить, если что-то сломается». Возможно тайник восемьдесят седьмого был самым большим – кроме списанного или «утерянного» в перестрелках оружия, он включал и несколько единиц спец.снаряжения, бронежилет и порядочное количество боеприпасов – Амален унаследовал схрон своего сержанта, когда тот вышел на пенсию по выслуге лет. - Отлично, всё цело. – Надев под куртку бронежилет и кобуру, офицер упаковал остальное обратно в сумку и повернулся к бармену. - Видишь ли, какая штука: по-видимому нынешняя система исчерпала запас прочности, и нам придётся построить новую. Однако перед этим, кто-то должен заняться демонтажём – отделить целые детали от хлама, счистить ржавчину… В таких как ты больше нет надобности. Амален упаковал труп в два мусорных мешка связанных скотчем, прикрепил поверх листок с приговором (который привёл в действие согласно пункту седьмому инструкции «О чрезвычайных положениях») и навсегда покинул это место – пусть местные патрульные займутся оформлением… хотя бы не будут путаться под ногами чистильщика.