В уши мне как будто набили вату, звуки почти не долетали до меня. Только по тому, что вдруг наступила долгожданная тишина, я заставила себя сосредоточиться на происходящем вокруг. Все смотрели на меня. Лейла назвала меня своим подельником? Я со слабой усмешкой подумала про себя, что теперь каждый из них меня немного возненавидел. Люди одинаковые, чуть-чуть страха и сразу появляется ненависть. Я с удивлением поняла, что чувствую в себе злость: кто посмел использовать имя Лейлы, чтобы очернить меня? Лейла ко мне так хорошо относилась. Но она мертва и ничего не может возразить. Она бы не позволила клеветать на меня. Я обвела равнодушным взглядом присутствующих. Надо что-то говорить, доказывать... Ференц умер... С глаз сами по себе закапали слезы. Никому не нужные. Я вспомнила, как само по себе сорвалось "Ференц", когда я его увидела..там..такого. Лучше бы я ослепла, чем потеряла голос. Почему я всегда должна ВИДЕТЬ? Горло опять не слушалось, я хотела произнести его имя еще и еще, но кроме воздуха с моих губ ничего не слетало. Кто? Никого, чтобы утешить меня, обнять, сказать, что все будет хорошо. В желудке закручивалась болезненная спираль от осознания наступившей пустоты одиночества. Мне показалось, что я физически ощутила, как между мной и остальными вдруг разверзлась бездна. Разве кто-то осмелится протянуть руку через нее в мою сторону? Я подтянула ноги к груди, обняла их руками, устало опустила голову на колени. Свесившиеся волосы, которые я сегодня впервые не заплела, свесились, закрыв мое лицо полностью. Хорошо. Не хочу, чтобы видели мои слезы. Единственный оставшийся в лагере человек, кто поддерживал меня - Хидеаки Абэ. И теперь я точно знала, что он преступник. Голова раскалывалась. Я не буду против него голосовать. Я прекрасно понимаю, что теперь выбор стоит между ним и мною. Но как я могу голосовать против единственного в лагере человека, который еще со мной? Мне все равно, что он для других: мне важнее - что он для меня. Я не понимаю: такое ощущение, что кто-то целенаправленно убивает всех людей, с кем я сблизилась. Одного за одним их всех убили. Почему? Почему я? Кто мог убить Джона и Ференца?.. Но если г-н Абэ преступник, тогда... тогда... От усилившейся головной боли я чуть не застонала. Если он причастен к убийствам... Тогда.. Мне стало не хватать воздуха.. Тогда.. Я хочу, чтоб его не просто изгнали, я хочу, чтоб его убили! Я бессильно сжала сумочку с блокнотом. Что я могу сделать? Ребенок, оставленный всеми. Без голоса. Без поддержки друзей. Кто встанет на мою сторону? Но вдруг отчаянно захотелось жить. Так как не хотелось никогда до этого. Жить. Пусть не долго, но если это время будет хоть на мгновение дольше времени, которое проживет Абэ - я буду счастлива. Но... Другая мысль заставила меня встать и уйти от собрания. Если наклеветали на меня, то точно так же могли сделать и с Абэ. Что же делать? Надо хорошо подумать. Голова раскалывалась. Ноги были ватными, идти было тяжело. Что же делать?