- Хорошо бы сейчас здесь никого не было - думал он, открывая дверь, ведущую на крышу школы. Эти чертовы выпускные на носу, никаких сил не осталось. Единственное желание сейчас - постоять в одиночестве на крыше, наблюдая,
как солнце медленно садиться за далекие холмы. И ни о чем не думать.
- Эх, не повезло - У дальнего парапета, ограждающего крышу, виднелась невысокая фигурка девочки.
- Ну, ничего страшного - вздохнул он с облегчением, разглядев стоящую - Тсубаки не помешает.
Он знал ее очень давно - сколько себя помнит. Детский сад, начальная школа, средняя, старшая -
все время они оказывались в одном классе. Помнится, когда-то даже был влюблен в нее. Все было так невинно, по детски. И быстро закончилось. Они были друзьями. Он считал ее чуть ли не младшей сестрой. Не то чтобы опекал, просто было между ними такое доверие. Возможно и она относилась к нему как к брату - он не знал -
да и не думал вовсе об этом. Просто Тсубаки всегда была частью его жизни, такой же естественной, как например родители.
- Привет - он встал рядом положив руки на перила.
Солнце наполовину погрузило свой красный шар в далекие холмы.
- Ты где пропадала? Скоро уже эти чертовы выпускные. Ну когда же все это закончиться? -
с тяжким вздохом он запрокинул голову. По небу неспешно двигались подсвеченные розовым, облака.
- Все кончено - ответила она тихо. В ее голосе не было слышно никаких эмоций. Это был совершенно мертвый голос.
- Как так? - спросил Шо, не понимая. - Ты это о чем?
Он повернулся к ней. Тсубаки стояла, устремив неподвижный взгляд вдаль. Казалось, она неотрывно
смотрит в одну далекую, видимую только ей точку. Словно бы окаменевшее лицо ее не выражало абсолютно ничего.
- Все кончено, - повторила таким же пустым голосом.
- Он ушел. - она помолчала немного, - мы расстались.
Тишина, наступившая после ее тихих слов, показалась Шо пугающей.
- Да-а..., - протянул он, - Я понимаю...
Он осторожно погладил ее по плечу. Она вздрогнула, сперва напряглась, но затем расслабилась, как-то
обмякла. Взгляд ее не отрывался от далекой точки.
- Я понимаю... - повторил Шу.
- А я вот не понимаю. - голос Тсубаки был тих и спокоен.
- Зачем было так долго обманывать. Мы все реже виделись. Он сваливал это на учебу. Говорил, что скоро экзамены и надо много учить. Он почти не спал со мной - вечно ссылался на усталость.
А я верила. Верила и просто ждала - вот закончаться экзамены и снова все будет хорошо. Мы снова будем вместе...
Ее голос дрогнул и Шо показалось, что она сейчас расплачется.
- А потом я увидела их вместе. - голос Тсубаки вновь стал тихим и безжизненным.
- И только тогда он рассказал. Что давно уже меня не любит. Что ему не интересно со мной. И что он просто жалел меня и потому не сказал раньше.
- Может быть это и так - она будто не произнесла, а выдохнула эти слова.
- Он ведь совсем неплохой парень. И он, вправду, старался не сделать мне больно.
Она замолчала на какое-то время.
- Только мне все равно больно - пустота и безжизненность ее голоса настолько не вязались со смыслом слов, что у Шо буквально перехватило дыхание. И ему стало очень и очень больно.
- Очень больно - еще раз тихо повторила Тсубаки.
Они молча стояли рядом. Солнце уже село за далекие холмы и поздние сумерьки вступили в свои права. Все вокруг потеряло свои привычные очертания. Будто сумерьки извлекли из всех предметов окружающего мира их истинную, таинственную и непознаваемую сущность и позволили на миг взглянуть на нее. Взглянуть и понять - насколько же внешнее далеко от внутреннего.
Тсубаки наклонилась вперед и повисла животом на перилах ограждения. Носки туфель едва касались бетонного пола крыши. Она вытянула руки вперед и вниз, широко растопырив пальцы.
- Как же я хочу туда!
- Куда? - спросил Шо, понемногу понимая.
- Туда, вниз - в тихом голосе Тсубаки появились нотки слабой, отчаяной надежды.
Шо даже не успел ни о чем подумать - тело среагировало само. Подскочив к Тсубаки он ногами прижал ее бедра и ноги к частой решетке ограждения, а руками крепко вцепился в талию, не давая девочке сползти дальше, вниз, в темную призрачную глубину.
Она даже не пошевелилась.
- Я хочу туда. На этот черный асфальт - ее тихий голос, казалось просто не может принадлежать живому человеку. Шо чувствовал, как от от звуков ее голоса, в животе скручивается тугой узел страха. Он не мог пошевелиться. На лбу выступили крупные капли холодного липкого пота.
- Я знаю, сначала будет очень больно. И я буду ужасно там выглядеть. Но ведь это же быстро пройдет? - она чуть обернулась к нему, будто ища подтверждения.
- А потом будет хорошо. И больше не будет этой боли. Ее уже совсем-совсем не будет.
Шо стоял крепко вцепившись в Тсубаки, так словно от этого зависела не ее, а его собственная жизнь. Он едва мог сдерживать дикий, беспричинный, животный страх, который все туже затягивал в узел его солнечное сплетение.
Он просто не мог ничего сказать. И не знал, что сказать.
- Пусти меня - Тсубаки сделала слабую попытку переползти, перевалиться через перила.
- Нет... - тихим хрипом вырвалось из пересохшего рта Шо. - Нет.
- Ну пусти. Ну, пожалуйста. - она больше не вырывалась. Только сильнее вытянула руки вперед, словно ждала, что земля сама бросится ей навстречу.
- Ну пожалуйста - тихо и жалобно попросила она.
- Нет - Шо держал ее, не чувствуя, сведенных судорогой, рук.
Жалобные интонации ослабили узел страха и теперь Шо пытался сообразить как же выташить Тсубаки.
Они еще какое-то время стояли так. Шо, мертвой хваткой вцепившись в Тсубаки. А она - вися на перилах, как марионетка без ниточек. Вдруг она дернулась. Но на этот раз - не вперед, а назад - к Шо. И, буквально, стекла ему под ноги на надежный бетон крыши. Он едва успел похватить ее и развернуть, усадив спиной к решетке. Казалось, из нее ушли абсолютно все силы. Она сидела, безвольно бросив руки и глядя прямо перед собой. Шо укрыл ее своей курткой и сел рядом, касаясь ее плеча.
Он чуствовал, как страх понемногу покидает его, как развязывается мучительный узел в животе и тело освобождается от предательской крупной дрожжи. Но он уже знал, что не скоро забудет это чувство. Что этот страх еще не раз вернется к нему своими рувущими душу в клочья отголосками.
- Он был для меня всем. - Тсубаки говорила по прежнему тихо, но в ее голосе уже теплилась жизнь.
- Мы всегда вместе были - и в школе и после.
- Ты не поверишь - она повернулась и Шо разглядел на ее лице слабую улыбку. - Даже засыпая я думала о нем.
- И утром, первая же мысль была, что я уже скоро его увижу.
- Наверно, я ненормальная. Он был смыслом моей жизни. И ничего мне больше не надо было.
- А теперь вот - все. Ничего больше нет. Нет его, нет смысла. Нет меня...
Шо смотрел как слезы тихо текут по ее щекам. Ни единого звука, только бесшумные ручейки соленой воды, вытекали из озер глаз.
- Знаешь - первые слова Шо давались с трудом. - Я не знаю, но это как-то... неправильно, чтобы один человек был для другого смыслом жизни.
- Почему? - Тсубаки повернула голову в его сторону.
- Нуу не знаю. Мне так кажется. Вон, отец говорит, что смысл его жизни - это работа. Не верю я! Не может так быть! Смысл в чем-то другом! В чем-то, чего так просто не потеряешь!
Он замолчал. Легкий ветерок разогнал немногочисленные облака и стали хорошо видны звезды.
- Или может... - Шо в задумчивости помотал головой.
- Что может?
- Один человек может быть смыслом жизни для другого. Только это еще трудней. Это как монах.
- Какой еще монах?
- Монах. Он верит в Будду, помогает людям - в этом его смысл жизни. А представь - вместо Будды - твой любимый человек. Конечно ты не молишься ему - нет. Просто всегда помнишь, любишь. Все, что ты делаешь - только ради него. Даже если его нет рядом. Даже если вы уже не вместе. Всегда...
... не знаю. Может так и бывает. Но я не видел ни одного такого человека.
- А ты? - Шо повернулся к ней - смогла бы так?
- ...нет наверно - выражение лица Тсубаки было грустным и каким-то удивленным - Нет. Не смогла бы.
Они молчали, глядя как все ярче разгораются звезды на темном и чистом от облаков небе.
- ...Знаешь? Может быть, просто заботится о том, кто тебе близок, любить его пока он рядом с тобой. Может быть в этом смысл? А когда расстаешься - просто отпустить его. Если по настоящему любишь - он все равно останется в твоем сердце. Может быть так? Я не знаю．Я совсем ничего об этом не знаю.
... прости
- За что? - слегка удивленно спросила она.
- Знаешь чего я больше всего сейчас хочу - она положила куртку Шо ему на колени. В ее голос, казалось, вернулась жизнь. Только он звучал очень и очень устало.
- Чего?
Она встала, потянулась, разминая затекшие плечи.
- Горячую ванну. И как следует пореветь. Так чтобы глаза с утра были - как у совы.
- Хорошая мысль - одобрил Шо - Тебя проводить?
- Нет, не надо. Тут же совсем рядом. Пока.
- Пока.
Она дошла до двери, открыла ее и внезапно обернулась.
- А знаешь, я его найду!
- Кого?! - Шо встрепенулся, испугавшись, что Тсубаки броситься искать своего бывшего парня.
- Да этот чертов смысл жизни!
Она устало улыбнулась. Дверь со скрипом закрылась за ней.
Шо так и остался сидеть на крыше, опираясь спиной на железную решетку ограждения.
Он глядел на ленту Млечного Пути и думал. О самых обычных вещах. Тех что окружают его каждый день. О родителях. О школе. О друзьях. О своей подружке. О Тсубаки.
Я немного странный, но этим может каждый похвастаться ...
You can post now and register later.
If you have an account, sign in now to post with your account.
Note: Your post will require moderator approval before it will be visible.
Шо устало поднимался по лестнице.
- Хорошо бы сейчас здесь никого не было - думал он, открывая дверь, ведущую на крышу школы. Эти чертовы выпускные на носу, никаких сил не осталось. Единственное желание сейчас - постоять в одиночестве на крыше, наблюдая,
как солнце медленно садиться за далекие холмы. И ни о чем не думать.
- Эх, не повезло - У дальнего парапета, ограждающего крышу, виднелась невысокая фигурка девочки.
- Ну, ничего страшного - вздохнул он с облегчением, разглядев стоящую - Тсубаки не помешает.
Он знал ее очень давно - сколько себя помнит. Детский сад, начальная школа, средняя, старшая -
все время они оказывались в одном классе. Помнится, когда-то даже был влюблен в нее. Все было так невинно, по детски. И быстро закончилось. Они были друзьями. Он считал ее чуть ли не младшей сестрой. Не то чтобы опекал, просто было между ними такое доверие. Возможно и она относилась к нему как к брату - он не знал -
да и не думал вовсе об этом. Просто Тсубаки всегда была частью его жизни, такой же естественной, как например родители.
- Привет - он встал рядом положив руки на перила.
Солнце наполовину погрузило свой красный шар в далекие холмы.
- Ты где пропадала? Скоро уже эти чертовы выпускные. Ну когда же все это закончиться? -
с тяжким вздохом он запрокинул голову. По небу неспешно двигались подсвеченные розовым, облака.
- Все кончено - ответила она тихо. В ее голосе не было слышно никаких эмоций. Это был совершенно мертвый голос.
- Как так? - спросил Шо, не понимая. - Ты это о чем?
Он повернулся к ней. Тсубаки стояла, устремив неподвижный взгляд вдаль. Казалось, она неотрывно
смотрит в одну далекую, видимую только ей точку. Словно бы окаменевшее лицо ее не выражало абсолютно ничего.
- Все кончено, - повторила таким же пустым голосом.
- Он ушел. - она помолчала немного, - мы расстались.
Тишина, наступившая после ее тихих слов, показалась Шо пугающей.
- Да-а..., - протянул он, - Я понимаю...
Он осторожно погладил ее по плечу. Она вздрогнула, сперва напряглась, но затем расслабилась, как-то
обмякла. Взгляд ее не отрывался от далекой точки.
- Я понимаю... - повторил Шу.
- А я вот не понимаю. - голос Тсубаки был тих и спокоен.
- Зачем было так долго обманывать. Мы все реже виделись. Он сваливал это на учебу. Говорил, что скоро экзамены и надо много учить. Он почти не спал со мной - вечно ссылался на усталость.
А я верила. Верила и просто ждала - вот закончаться экзамены и снова все будет хорошо. Мы снова будем вместе...
Ее голос дрогнул и Шо показалось, что она сейчас расплачется.
- А потом я увидела их вместе. - голос Тсубаки вновь стал тихим и безжизненным.
- И только тогда он рассказал. Что давно уже меня не любит. Что ему не интересно со мной. И что он просто жалел меня и потому не сказал раньше.
- Может быть это и так - она будто не произнесла, а выдохнула эти слова.
- Он ведь совсем неплохой парень. И он, вправду, старался не сделать мне больно.
Она замолчала на какое-то время.
- Только мне все равно больно - пустота и безжизненность ее голоса настолько не вязались со смыслом слов, что у Шо буквально перехватило дыхание. И ему стало очень и очень больно.
- Очень больно - еще раз тихо повторила Тсубаки.
Они молча стояли рядом. Солнце уже село за далекие холмы и поздние сумерьки вступили в свои права. Все вокруг потеряло свои привычные очертания. Будто сумерьки извлекли из всех предметов окружающего мира их истинную, таинственную и непознаваемую сущность и позволили на миг взглянуть на нее. Взглянуть и понять - насколько же внешнее далеко от внутреннего.
Тсубаки наклонилась вперед и повисла животом на перилах ограждения. Носки туфель едва касались бетонного пола крыши. Она вытянула руки вперед и вниз, широко растопырив пальцы.
- Как же я хочу туда!
- Куда? - спросил Шо, понемногу понимая.
- Туда, вниз - в тихом голосе Тсубаки появились нотки слабой, отчаяной надежды.
Шо даже не успел ни о чем подумать - тело среагировало само. Подскочив к Тсубаки он ногами прижал ее бедра и ноги к частой решетке ограждения, а руками крепко вцепился в талию, не давая девочке сползти дальше, вниз, в темную призрачную глубину.
Она даже не пошевелилась.
- Я хочу туда. На этот черный асфальт - ее тихий голос, казалось просто не может принадлежать живому человеку. Шо чувствовал, как от от звуков ее голоса, в животе скручивается тугой узел страха. Он не мог пошевелиться. На лбу выступили крупные капли холодного липкого пота.
- Я знаю, сначала будет очень больно. И я буду ужасно там выглядеть. Но ведь это же быстро пройдет? - она чуть обернулась к нему, будто ища подтверждения.
- А потом будет хорошо. И больше не будет этой боли. Ее уже совсем-совсем не будет.
Шо стоял крепко вцепившись в Тсубаки, так словно от этого зависела не ее, а его собственная жизнь. Он едва мог сдерживать дикий, беспричинный, животный страх, который все туже затягивал в узел его солнечное сплетение.
Он просто не мог ничего сказать. И не знал, что сказать.
- Пусти меня - Тсубаки сделала слабую попытку переползти, перевалиться через перила.
- Нет... - тихим хрипом вырвалось из пересохшего рта Шо. - Нет.
- Ну пусти. Ну, пожалуйста. - она больше не вырывалась. Только сильнее вытянула руки вперед, словно ждала, что земля сама бросится ей навстречу.
- Ну пожалуйста - тихо и жалобно попросила она.
- Нет - Шо держал ее, не чувствуя, сведенных судорогой, рук.
Жалобные интонации ослабили узел страха и теперь Шо пытался сообразить как же выташить Тсубаки.
Они еще какое-то время стояли так. Шо, мертвой хваткой вцепившись в Тсубаки. А она - вися на перилах, как марионетка без ниточек. Вдруг она дернулась. Но на этот раз - не вперед, а назад - к Шо. И, буквально, стекла ему под ноги на надежный бетон крыши. Он едва успел похватить ее и развернуть, усадив спиной к решетке. Казалось, из нее ушли абсолютно все силы. Она сидела, безвольно бросив руки и глядя прямо перед собой. Шо укрыл ее своей курткой и сел рядом, касаясь ее плеча.
Он чуствовал, как страх понемногу покидает его, как развязывается мучительный узел в животе и тело освобождается от предательской крупной дрожжи. Но он уже знал, что не скоро забудет это чувство. Что этот страх еще не раз вернется к нему своими рувущими душу в клочья отголосками.
- Он был для меня всем. - Тсубаки говорила по прежнему тихо, но в ее голосе уже теплилась жизнь.
- Мы всегда вместе были - и в школе и после.
- Ты не поверишь - она повернулась и Шо разглядел на ее лице слабую улыбку. - Даже засыпая я думала о нем.
- И утром, первая же мысль была, что я уже скоро его увижу.
- Наверно, я ненормальная. Он был смыслом моей жизни. И ничего мне больше не надо было.
- А теперь вот - все. Ничего больше нет. Нет его, нет смысла. Нет меня...
Шо смотрел как слезы тихо текут по ее щекам. Ни единого звука, только бесшумные ручейки соленой воды, вытекали из озер глаз.
- Знаешь - первые слова Шо давались с трудом. - Я не знаю, но это как-то... неправильно, чтобы один человек был для другого смыслом жизни.
- Почему? - Тсубаки повернула голову в его сторону.
- Нуу не знаю. Мне так кажется. Вон, отец говорит, что смысл его жизни - это работа. Не верю я! Не может так быть! Смысл в чем-то другом! В чем-то, чего так просто не потеряешь!
Он замолчал. Легкий ветерок разогнал немногочисленные облака и стали хорошо видны звезды.
- Или может... - Шо в задумчивости помотал головой.
- Что может?
- Один человек может быть смыслом жизни для другого. Только это еще трудней. Это как монах.
- Какой еще монах?
- Монах. Он верит в Будду, помогает людям - в этом его смысл жизни. А представь - вместо Будды - твой любимый человек. Конечно ты не молишься ему - нет. Просто всегда помнишь, любишь. Все, что ты делаешь - только ради него. Даже если его нет рядом. Даже если вы уже не вместе. Всегда...
... не знаю. Может так и бывает. Но я не видел ни одного такого человека.
- А ты? - Шо повернулся к ней - смогла бы так?
- ...нет наверно - выражение лица Тсубаки было грустным и каким-то удивленным - Нет. Не смогла бы.
Они молчали, глядя как все ярче разгораются звезды на темном и чистом от облаков небе.
- ...Знаешь? Может быть, просто заботится о том, кто тебе близок, любить его пока он рядом с тобой. Может быть в этом смысл? А когда расстаешься - просто отпустить его. Если по настоящему любишь - он все равно останется в твоем сердце. Может быть так? Я не знаю．Я совсем ничего об этом не знаю.
... прости
- За что? - слегка удивленно спросила она.
- Знаешь чего я больше всего сейчас хочу - она положила куртку Шо ему на колени. В ее голос, казалось, вернулась жизнь. Только он звучал очень и очень устало.
- Чего?
Она встала, потянулась, разминая затекшие плечи.
- Горячую ванну. И как следует пореветь. Так чтобы глаза с утра были - как у совы.
- Хорошая мысль - одобрил Шо - Тебя проводить?
- Нет, не надо. Тут же совсем рядом. Пока.
- Пока.
Она дошла до двери, открыла ее и внезапно обернулась.
- А знаешь, я его найду!
- Кого?! - Шо встрепенулся, испугавшись, что Тсубаки броситься искать своего бывшего парня.
- Да этот чертов смысл жизни!
Она устало улыбнулась. Дверь со скрипом закрылась за ней.
Шо так и остался сидеть на крыше, опираясь спиной на железную решетку ограждения.
Он глядел на ленту Млечного Пути и думал. О самых обычных вещах. Тех что окружают его каждый день. О родителях. О школе. О друзьях. О своей подружке. О Тсубаки.
Я немного странный, но этим может каждый похвастаться ...
[FanClub Vons] [АльArtTeam]